Топилин: триллионные потери

Топилин: 2 трлн рублей в год потери от налоговой реформы

Казначейство получит право торговать валютой

Казначейство получит право торговать валютой

Функции Казначейства расширяются

НДФЛ могут повысить

Минфин поменяет страховые взносы на НДФЛ

Китай ослабил юань

Юань подешевел на 0,42%

Moody’s улучшило прогноз по рейтингу России

Рейтинговые агентства отмечают восстановление экономики

Врачам отменят надбавки

Москва решила не переплачивать медикам

Россияне стали богаче

Россияне стали богаче

Доходы россиян выросли

Kraft Heinz отказалась от сделки с Unilever на $143 млрд

Kraft Heinz и Unilever будут работать отдельно

Безвизовая Белоруссия

Белоруссия уже не страна-изгой

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Сколько стоит   24.11.2011 11:09:21

Труд, мир, money

Труд, мир, money

В службе занятости бывали даже Дмитрий Медведев и Сергей Собянин. По мнению президента, мэру этот визит пригодится больше. ИТАР-ТАСС

Аллерголог в разные дни недели принимает меня в разных учреждениях. Как-то поинтересовалась: сколько у нее работ? Оказалось, пять — две основных и три вспомогательных. Не считая частных пациентов вроде меня. Поэтому я не удивилась тому, что мои доходы совпали с доходами сантехника. Он занимался созданием сантехнических систем для квартир и коттеджей. Стоит ли говорить, что, узнав о весьма достойном доходе учительницы русского языка, я поинтересовалась, в какие вузы она готовит учеников?

Руки на вес золота

Мы до сих пор живем стереотипами о рынке труда, в один голос утверждают эксперты. Например, о необходимости диплома вуза. Причем в основном гуманитарных профессий: юрист, врач, экономист, менеджер, в конце концов. Реалии же таковы, что сегодня востребованы, в первую очередь, рабочие и инженерно-технические специальности.

«Когда мы говорим, что рабочие и технические специальности — профессии будущего, это не просто красивые слова», — обижается Наталья Голованова, руководитель Исследовательского центра портала Superjob.ru. Во-первых, напоминает она, рабочие профессии не ограничиваются токарями и фрезеровщиками: повар или парикмахер — тоже рабочие. Во-вторых, есть профессии, где человека невозможно заменить машиной: прежде всего это те профессии, представителей которых называли в старину мастерами, то есть, в чьем труде присутствует ручной труд и творчество одновременно. Кузнец, например. Или ювелир. Сейчас, например, по словам Павлова, очень перспективна работа в сфере деревянного зодчества. Уже традиционно востребованы «айтишники». И не только высоколобые программисты с дипломом вуза и кучей сертификатов: по данным портала HeadHanter.ru, самый острый дефицит на рынке труда сейчас в сфере «Инсталяция и сервис». И там, например, можно найти вакансию с названием «инженер по ремонту ноутбуков», из которой следует, что инженером будут звать отнюдь не по диплому вуза, которого не требуется, а по умению разобрать и собрать ноутбук без появления лишних деталей. За зарплату от 40 до 120 тысяч, между прочим.

Но надо честно признать — эта зарплата невысока. Знаете, сколько получает хороший сварщик? В сезон, то есть с мая по октябрь, когда идут ремонты, он зарабатывает до 160 тысяч рублей, говорит Игорь Павлов, зам. руководителя департамента образования Москвы. Вне сезона хороший сварщик тоже не бедствует. Например, в Нижнем Новгороде ему готовы платить по 60 тысяч рублей.

Еще лучше, если человек закончил колледж по специальности технолога — в косметологической, фармацевтической, пищевой промышленности ему могут предложить вполне приличные зарплаты. Например, хлебозавод в Ярославле ищет технолога — предлагают 100 тысяч рублей в месяц. И такие зарплаты оправданны: тот же технолог-химик, может, например, работать в Москве представителем одной из западных химических или косметических фирм — оторвут с руками, и меньше 120 тысяч даже постесняются предложить. Правда, стоит вспомнить, что уровень жизни и цен в Ярославле или том же Нижнем Новгороде несколько ниже московских. И это, кстати, тоже тенденция, подтверждают рекрутеры: в регионах сегодня на новых современных производствах острый дефицит кадров и соответственно конкурентные по сравнению с Москвой зарплаты.

Зато в Москве очень востребованы работы, связанные с ЖКХ: начиная с управляющих многоквартирными домами и заканчивая сантехниками. Мне, например, это известно не понаслышке: моя мама, инженер с 40-летним стажем работы в ЖКХ, даже на пенсии буквально отбивалась от предложений «немножко поработать». А Голованова говорит, что «гламурные сантехники», подобные тому, что делал мне сантехническую разводку в квартире, сейчас не исключение, а правило.

«Причем, мы делали исследование и выяснилось, что примерно треть рабочих по некоторым специальностям, в том числе и сантехников, имеют диплом о высшем образовании», — огорошивает Голованова. Все просто, поясняет она: вначале человек идет в вуз, потому что все вокруг твердят, что без диплома — никуда. А потом он оглядывается по сторонам и видит, что для нормальной жизни в науке, например, ему еще не один десяток лет надо штурмовать ее вершины. Для успеха на рынке труда по дипломной специальности, ему нужно также не один год сверхусилий, так как вуз не котируется у работодателей. Зато его умение, например читать электрические схемы, более чем востребовано в строительно-ремонтном бизнесе, и здесь он может достойно зарабатывать уже сегодня — и без всякого напряжения. «Так что рабочий с дипломом — сегодня распространенное явление, — резюмирует Голованова. — Так проще. А если еще и нравится работать руками, то вообще жизнь удалась».

Впрочем, как отмечает эксперт, при всем переизбытке тех же экономистов и юристов, хороших специалистов в этих областях по-прежнему дефицит. В сущности, переизбыток людей в конкретной профессии означает только количество усилий, которые придется затратить на достижение успеха. В том числе — материального. «Нет мало оплачиваемых профессий. Тот же врач, если он хорош в своем деле, будет зарабатывать не меньше, чем в иной дефицитной специальности», — говорит Голованова. И с ней трудно не согласиться. «Кто сказал, что юристы и экономисты без работы? Это не подтверждается никакой статистикой», — удивляется Владимир Гимпельсон, директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ. Проблема не в них, считает он, а в том, что у нас много неквалифицированных людей, имеющих дипломы. А, в сущности, почему?

Шагреневый рынок

Те, кто жалуется на нежелание выпускников школ идти в рабочие, пусть не лукавят — люди не идут туда, где низки зарплаты, считает Гимпельсон. «Если, скажем, вам нужен помощник, и вы готовы платить ему 5 тысяч рублей, то вы его никогда не найдете. Так это потому, что все потенциальные помощники не понимают своего счастья?» — иронизирует он.

А почему же зарплаты, например в обрабатывающем секторе, ниже, чем в среднем по рынку, если в советские времена было все наоборот? Во-первых, в СССР здесь львиную долю занимал ВПК — нынче даже рекордные 20 трлн рублей на «оборонку» вряд ли смогут вывести зарплаты в этом секторе на прежние высоты. В результате, считает глава Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер, сегодня рынок труда четко делится на «новый», связанный в основном с нефтегазовой направленностью российской экономики (а это не только добыча, но и финансовый сектор, сервисные услуги, индустрия развлечений), и «старый», к которому относятся тот же ВПК и сельское хозяйство. В первом — дефицит кадров из-за роста производства и связанный с этим рост зарплат. Во втором, тоже дефицит кадров, но связан он не с ростом производства, а с вымыванием кадров из сектора: кто-то уходит на пенсию, кто-то — в другие сектора экономики. Разумеется, ни о каком росте зарплат говорить здесь не приходится.

«Проблема в том, что у нас плоха структура занятости — и она продолжает ухудшаться, так как ухудшается структура экономики», — выносит приговор Гимпельсон. — У нас сейчас велик, с одной стороны, бюджетный сектор, а с другой — торговля и другие «простые» виды деятельности, — поясняет он. Все потому, что у нас нефтегазовая экономика с большим государственным участием. Перекос, с одной стороны, в пользу бюджетного сектора, с другой — в пользу торговли и других «простых видов деятельности».

«Чем опасна нефтяная экономика? Тем, что ей не нужны люди, — рассуждает эксперт. — Нефтегазодобыча и торговля нефтью и газом очень капиталоемкие, им нужны огромные инвестиции. Но людей они используют очень мало. И получается, что очень небольшая доля работников обеспечивают почти весь ВВП и бюджет страны. А все остальные не нужны. Понятно, что в этом случае люди, обслуживающие трубу и вышки, получают высокие зарплаты — и это лишает все другие сектора возможности нанимать высококвалифицированных специалистов. Потому что такую высокую зарплату никто больше предложить не может — это приведет к таким издержкам, что предприятие обанкротится». Вот и получается, что условия для функционирования обрабатывающей промышленности в такой экономике очень плохие, говорит Гимпельсон, так как она чувствительна ко многим рискам: региональным, институциональным, бизнес-климату, качеству регулирования и т. п. «Это длинный цикл, вы вкладываетесь, вы должны видеть очень далеко, — поясняет он. — А если вы не можете далеко видеть, вы не будете инвестировать деньги в такие длинные проекты — вы построите, в лучшем случае, офисный центр, и сдадите его в аренду».

Все большая зависимость российской экономики от нефти уже негативно влияет на весь рынок труда, уверяет Гимпельсон. «Если мы посмотрим на данные Росстата, то увидим, что численность работников в компаниях — именно в компаниях как юридических лицах — месяц от месяца сокращается, — говорит он. — Общая занятость при этом может даже расти — за счет самозанятости, неформальной занятости. Но спрос со стороны бизнеса на труд очень слабый. Он не нужен. А значит, нет смысла бороться за повышение своего профессионального мастерства. Зачем, если можно, не напрягаясь, работать за достаточную для повседневных нужд зарплату, пока тебя не сократили?». В этом и заключается секрет большого количества неквалифицированных работников, уверен Гимпельсон.

Изменить положение дел трудно, признает эксперт. Нужно, чтобы экономика начала генерировать новые рабочие места. А кто их может генерировать? Либо успешные существующие компании, расширяющие бизнес, либо новые растущие компании. Но в успешных сегодня основная идея — сокращение персонала. Примером может служит тот же Сбербанк, объявивший о сокращении 30 тысяч работников. А новые компании не создаются — бизнес-климат не тот. Возможно, поможет вступление России в ВТО, надеется Гимпельсон. Нашей обрабатывающей промышленности хуже от международной конкуренции уже не будет: во-первых, она и так лежит, во-вторых, многие годы будут действовать защитные меры. А вот помочь ВТО можно, во-первых, доступом нашей продукции, той же обрабатывающей промышленности, на мировые рынки. А во-вторых, тем, что сам факт будущей конкуренции даст промышленности хорошего «пинка», как признает эксперт. «Промышленности нужна конкуренция — без нее никто ничего делать не будет, такова уж человеческая натура, — говорит Гимпельсон. — Для того же Китая ВТО стало катализатором роста промышленности».

Число резюме на одну вакансию.jpg

Татьяна Рыбакова

Сколько стоит   24.11.2011 11:09:21   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.