RAEX (Эксперт РА): общий объем незастрахованных рисков в России составляет более 1 000 трлн рублей

15 ноября 2017 года в Москве состоялся XI Ежегодный форум «Будущее страхового рынка»,

Международная валютно-финансовая система: пути модернизации

Международная валютно-финансовая система: пути модернизации

Поиск новых механизмов экономического развития и новых финансовых инструментов, создание

Есть деньги на пенсии?

Госдума приняла поправки в бюджет ПФР

Автомобили вновь пользуются спросом

Сентябрь стал месяцем сбора урожая не только для сельских жителей, но и для дилерских

Сто лет одиночества

Исполнилось сто лет тому, что десятки лет называли Великой Октябрьской социалистической

Выпуск облигаций для бизнеса обеспечит «РЕЗУЛЬТАТ»

14 ноября 2017 года состоялось выступление генерального директора ГК «Результат» Гончарова

OPPO выпустила смартфон F5 из серии  Селфи Эксперт с революционной технологией SelfieTune

OPPO выпустила смартфон F5 из серии Селфи Эксперт с революционной технологией SelfieTune

Ведущая глобальная технологическая компания OPPO представила в России свой первый

Российские компании знают, как построить "умные" города

В Барселоне проходит Международный форум Smart City Expo World Congress 2017. Это одно из

«Галс-Девелопмент»: вторая очередь ЖК «Наследие» введена в эксплуатацию

«Жилой квартал «Наследие» – один из самых успешных проектов компании «Галс-Девелопмент»,

Физлиц не пустят на криптобиржи

Возобладал подход ЦБ к регулированию крипторынка

Классика на заказ

Повседневная мужская мода – явление не особо капризное,  если брать в расчет самую

Мощный, тихий и гигиеничный: Miele представляет первый безмешковый пылесос Blizzard CX1

Мощный, тихий и гигиеничный: Miele представляет первый безмешковый пылесос Blizzard CX1

Компания Miele представляет уникальную новинку – функциональный, практически бесшумный,

HIGH END в темпе вальса

Дорогие телевизоры и аудиосистемы пользуются стабильным спросом

Ценная старина

Рынок антиквариата – одно из самых закрытых и непубличных пространств в России. Далеко не все

РОСКОШНЫЕ И ДОРОГИЕ

Для мировых автомобильных брендов класса «люкс» Россия была и остается одним из основных

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»


Интервью   16.05.2012 08:59:08

«Необходимо единое регулирование финансового рынка»

«Необходимо единое регулирование финансового рынка»

Смена президента и премьера, как бы ожидаемо это ни происходило, всегда смена каких-то вех и соответственно ожидание перемен. «Финансовая газета» уже писала о том, какие принципиальные перемены возможны в налоговой политике (см. № № 14–17), как можно было бы исправить ошибки приватизации (№ № 17–18), сегодня мы пишем о том, что нас ждет в самое ближайшее время.

Среди важных для развития нашей экономики тем есть и такая как превращение Москвы в международный финансовый центр. Суть здесь не в Москва-Сити и не в Рублево-Архангельском, а в том, каким должно быть регулирование финансового рынка. Именно этой теме посвящено интервью вице-президента РСПП Виктора Плескачевского, депутата Государственной Думы 3–5 созывов, представлявшего Думу в Национальном банковском совете, которое он дал Татьяне Рыбаковой.

«Биржевое кольцо»

Скажите, а зачем нам вообще нужен Международный финансовый центр? И нужен ли? Ведь помимо Нью-Йорка, Лондона или Гонконга такими центрами являются, например, Париж, Лондон или Осло, где никакого МФЦ нет. И ничего, живут не хуже нас, скажем мягко.

Для начала стоит сказать, что МФЦ в России, как это ни странно, нужен миру. Это не все в России понимают, но тем не менее это так.

Еще в первой половине 90-х годов мне пришлось много встречаться с представителями мировой финансовой элиты. Например, в 1995–97 гг. Санкт-Петербург готовился к муниципальному займу и проводил road show. Идея состояла в том, что администрация Петербурга тратит, условно, три копейки, но активизирует финансовую элиту города и ездит с ней по миру, встречается с потенциальными инвесторами. Она оказалась исключительно интересной. Случилась уникальная вещь: Санкт-Петербург как город получил инвестиционный рейтинг выше, чем страна.

Так вот, уже тогда я слышал о временном разрыве в биржевой торговле на глобальном рынке.

Дело в том, что трейдеры всего мира мечтают о «биржевом кольце»: например, когда закрывается биржа в Лондоне, активы переходят в Нью-Йорк, далее на Лос-Анжелес, затем Сингапур, Токио и так далее, все 24 часа. Это была бы модель идеального мира с точки зрения глобального трейдера. Но в этом «биржевом кольце» есть разрыв примерно в 5–7 часовых поясов. По географической долготе он приходится на то место, где находятся Турция, Иран, Индия — и Россия. Честно говоря, никто не рассчитывал и не рассчитывает на то, что та же Турция или Индия, не говоря уж об Иране, в ближайшее время закроют этот временной разрыв, став таким региональным финансовым центром. В частных беседах, наблюдая за бурным ростом нашего финансового рынка в начале 90-х, нам говорили, что таким центром могла бы стать Россия. Так что потребность в МФЦ в этом месте есть прежде всего у мирового финансового рынка. Но сейчас очевидной стала одна маленькая проблема: с первой половины 90-х Россия ничего не сделала, чтобы занять это место. Технологически Россия в финансовом смысле осталась на уровне середины 90-х.

Например, мы делаем Сколково как место для инноваций. А Кремневая долина в США — это уже давно не место. Это условия. Человек может сидеть, положим, в Бомбее или в Москве, но тем не менее является работников компания в Калифорнии. Это уже понятно всему миру, но не нашим чиновникам. МФЦ в России тоже обсуждается как место, а не как условие возможности торговать в Москве, физически находясь в Лондоне. Грустно было слушать, например, на одном из заседаний Совета по финансовым рынкам при президенте, как представитель Москвы докладывал, как они готовятся к созданию МФЦ с точки зрения гостиниц, дорог и так далее.

«Россия сделала ни на что не похожий свой, чиновничий депозитарий»

Ну да, многие вообще так и представляют себе МФЦ: это офисы глобальных финансовых компаний, отели для их представителей и дороги, по которым они могут ездить в аэропорт, в правительство и к президенту.

Так, МФЦ представляют только российские чиновники. Для глобальных активов не нужно физически следовать за ними. Активы в мире давно безналичные, то есть нематериальные. Поэтому они вращаются в электронном пространстве, куда, к сведению чиновников, человек не вхож.

Беда российского проекта создания МФЦ в том, что занимаются им чиновники. Мне доводилось с многими из них обсуждать этот проект. К сожалению, многие из них не понимают, что такое биржа вообще. Не понимают, что сегодня в мире не торгуют физическим товаром — торгуют контрактами на поставку. Что в 90% случаев никакой поставки товара не происходит, а происходит обмен документами. И многое другое. Классический чиновник вообще ничего в этом не понимает, но гордится тем, что привлекает экспертов со стороны. А очень часто оказывается, что привлекает он того, кто удобней, а не того, кто говорит правду.

Когда-то журналисты меня спросили: «Финансовый центр возможен?». Я сказал: «Да». «А когда он будет?» «Никогда, пока его созданием занимаются чиновники», — ответил я.

Конечно, печально, что такая, на мой взгляд, уникальная возможность для Москвы стать одним из международных финансовых центров, по существу превращается в профанацию.

Так что все-таки для создания МФЦ надо? Потому что те же чиновники говорят: основные шаги уже сделаны. Центральный депозитарий создан. Биржи объединили. Что еще?

Реализация Центрального депозитария — это результат плохого перевода с английского. Центральный депозитарий — это расчетный узел, который призван ускорить и удешевить расчеты. В мире существует 5–6 моделей Центрального депозитария, и все они появились как естественная потребность трейдеров. Россия сделала ни на что не похожий свой, чиновничий депозитарий. Поэтому с ускорением расчетов есть сомнения, а вот с их удорожанием и снижением надежности расчетом есть абсолютная уверенность.

Пожалуй, самое важно условие для финансового рынка, которое не реализовано в России, — это создание единых методов и принципов регулирования различных сегментов финансового рынка. Для многих профессионалов очевидно финансовый рынок, безусловно, это единое целое. Где есть банковский сектор, страховой, пенсионный — но они работают как сообщающиеся сосуды. Пенсионные фонды взаимодействуют с банками, биржами, депозитариями — и все это функционирует как единое целое. Именно так обеспечивается две главные функции финансового рынка: оборот и инвестиции.

Уже 20 лет мы твердим, что необходим единый регулятор или хотя бы единые правила регулирования всех сегментов финансового рынка. И 20 лет наталкиваемся на примитивные ведомственные интересы Центробанка, Минфина, бывших Минтруда, Госстроя и Минпрома, за которыми были закреплены соответственно пенсионная реформа, ипотека и лизинг. В 2005 году сов­местно с Минэкономразвития нам удалось подготовить и провести единственное заседание правительства, на котором говорили о финансовом рынке как о едином целом. Не об отдельных секторах и стратегиях их развития, а о рынке в целом. Это было в первый и последний раз. Очень много тогда было озвучено интересных цифр, констатирующих стагнацию российского финансового рынка. Наверное, поэтому эти цифры больше никогда не озвучивались.

Сегодня финансовый рынок оказался заложником чиновничьих, очень простых представлений о нем. Главное условие создания МФЦ — это снижение издержек и рисков для игроков финансового рынка. Но чиновники денег никогда не считали, а в рисках ничего не понимают.

«Алан Гринспен ошибся»

Но вот объединение бирж осуществляли профессионалы. Что не помешало случиться грандиозному техническому сбою. Да еще в момент резкого провала рынка, что вряд ли добавило трейдерам желания торговать через Россию.

А на финансовом рынке знают, что все яйца складывать в одну корзину нельзя. Один депозитарий и одна биржа — это не только технологические возможности, но и риски технологического сбоя. Кто из чиновников инженерно понимает, как работают биржа и Центральный депозитарий? При этом некоторые организаторы финансового рынка больше коммерсанты, чем профессионалы. И, как всякий коммерсант, мечтают о монополии. Создание единой биржи и Центрального депозитария — результат работы таких коммерсантов и чиновников.

К тому же есть профессионалы широкого профиля, которые видят всю картину, а есть узкие специалисты, которые всю жизнь сидели на одной операции. Разница между ними сумасшедшая. Я принимал участие в обсуждении модели российского фондового рынка буквально с первых дней его существования. И мог бы назвать десятка полтора фамилий достаточно известных сегодня людей, которых отношу к первой категории.

В 2000 году вместе с Александром Шохиным (ныне глава РСПП — Ред.) я был в кабинете у тогдашнего главы ФРС Алана Гринспена. Я спросил его, какую из существующих моделей финансового рынка он считает лучшей для России. Меня сразил его ответ: «В мире нет идеальных моделей. Каждая развивалась самостоятельно. На многих, как вериги, висят, например, наличные ценные бумаги. Мне очень интересен ваш эксперимент с безналичными ценными бумагами. Наши рынки только стремятся к ним, а у вас это уже принято законом. Кроме того, я думаю, что вы знаете нас лучше, чем мы — вас. И поэтому мне кажется, что вы способны создать абсолютно новую модель регулирования финансового рынка, учитывающую все наши ошибки».

Вы, наверное, знаете, что российский рынок делали не экономисты и финансисты, а инженеры, математики и физики, не обремененные знанием политэкономии, мыслящие просто и инженерно точно.

Эти люди хотели, чтобы все было сделано технологично и удобно. Их продуктом являются и нематериальные ценные бумаги. Благодаря этому биржевая торговля могла бы у нас быть почти идеальной. Поставка нематериальных ценных бумаг против платежа безналичными деньгами могла бы происходить в реальном времени еще 15 лет назад. Но до сегодняшнего дня такие сделки, скорее, исключение из правил. К сожалению, Алан Гринспен ошибся. Мы оказались не способными к созданию новой более совершенной модели регулирования финансового рынка.

Потому что на нашем рынке «рулят» три категории людей: узкие специалисты, коммерсанты и чиновники. И это очень больная тема.

Насколько знаю, в мире есть две концепции регулятора финансового рынка. Одна — это вариант SEC, Комиссии по ценным бумагам США. Это такой силовой орган, имеющий право проводит расследования, закрывать, скажем, финансовые пирамиды (причем буквально за неделю) и т. п. Другой вариант — Гонконг, где регулированием занимается Совет при бирже, который занимается фактически только рынком и торговлей.

В мире множество различных вариантов регуляторов, но систематизировать их можно следующим образом. Первое — мега-регулятор и мега-надзор. В Осло, например, нет регулятора, потому что у них нет никакого финансового рынка вообще. У них есть мега-надзор, который наблюдает за всеми сегментами финансового рынка. А в 55–60 странах сегодня введен принцип единого регулятора. Везде, где это не введено или введено немножко не так, — это результат всего лишь политических амбиций конкретных людей. Второе — государственные или негосударственные мега-регуляторы. Например, мало кто знал, что британский мега-регулятор FSA, которому приданы функции Центробанка, страхового надзора, регулятора фондового, пенсионного и инвестиционного рынков, существует по закону «О компаниях», то есть не является государственным органом. Между прочим его уставной капитал составляет 14 фунтов стерлингов — по числу членов совета директоров. В акте об FSA приводится только три случая, при которых государство может вмешаться в его деятельность. Первый: при назначении в совет директоров FSA кандидатуры предлагает рынок, а назначает правительство. Второй: при «систематическом нарушении прав инвесторов» — неважно, в чью пользу. Третий: при нарушении международных договоров (используется только в процессе гармонизации финансового права в Объединенной Европе).

«Победил ведомственный эгоизм»

А есть у сегодняшних профессионалов рынка понимание того, каким должен быть такой мега-регулятор в России?

Эта тема обсуждается уже 20 лет. Общее понимание, каким он должен быть, конечно же, есть. Но многие участники обсуждения уже не верят в возможность реализации этой идеи. И хочется просто спокойно зарабатывать — и чтоб никто не трогал. И это очень печально. Чиновники победили. Точнее, победил ведомственный эгоизм.

Изменить положение дел могло бы либо решение президента, либо решение правящей партии, как это было в Великобритании. Например, модель британского мега-регулятора существовала давно, но была реализована только при смене политического цикла. Пришли лейбористы к власти, стряхнули пыль со старых идей профессионалов — и сделали FSA.

В России, к сожалению, профессионалов не слушает никто. Да и те, кого сегодня зовут профессионалами, несколько отстали от современного понимания финансового рынка.

Еще момент — от брокеров я слышала, что в России прервана, так сказать, «пищевая цепочка» фондового рынка. А именно — у нас практически отсутствуют долгосрочные крупные инвесторы типа Уоррена Баффета и мелкие инвесторы, которых в США зовут «стоматологами», а у нас — «американскими домохозяйками». Первые не идут в Россию, потому что их не устраивает непрозрачность нашего рынка. Вторые отсутствуют по причине нехватки свободных средств у большинства граждан. Насколько, по Вашему мнению, это важно для создания нормального финансового рынка в России?

Во-первых, долгосрочные инвесторы идут туда, где надежно и где просчитывается возможный рост рынка. Например, в привычных для них США пакет акций, обеспечивающий гарантии владельцу, составляет 7–8%. У нас даже 75% не гарантируют, что у тебя не отнимут бизнес. Что тут говорить об иностранных стратегических инвесторах.

В Китае специально ограничили возможности для участия спекулянтов и создавали специальные условия для стратегов. Потому что стратегические инвесторы вынуждены финансировать стабильность экономики, а спекулянты зарабатывают на нестабильности. В России получилось наоборот: все 90-е годы к нам приходили только спекулянты. Поэтому когда в 1998 году пришел кризис, спекулятивные, то есть «легкие», инвестиции поднялись и стайкой улетели.

Я беседовал с одним из представителей Templeton, это один из крупнейших глобальных инвесторов, когда они были в России. Сначала их радовала и удивляла ситуация, когда они показывали своим акционерам доходность в 160% годовых. Но чем выше доходность, тем выше риски. И через несколько лет они ушли — и ушли, похоже, надолго.

Финансисты говорят, что нет рисков больших или маленьких — есть риски управляемые или неуправляемые. Похоже Templeton решил, что риски в России неуправляемые.

Что касается мелких частных инвесторов. Все развитые страны создавали и создают стимулы для того, чтобы граждане свои сбережения превращали в накопления, то есть в ценные бумаги. Например, в Великобритании 7 тысяч фунтов стерлингов в год исключаются из налоговой базы физического лица, если они вложены в страховые, пенсионные или инвестиционные фонды. Государство стимулирует граждан на создание резервов «на черный день», на будущую большую покупку, обучение детей, потерю трудоспособности, работы и как прибавку к пенсии. В Юго-Восточной Азии механизм превращения сбережений граждан в их накопления превратился в капитал развития экономики. В настоящее время в России норма сбережений примерно такая же, как была в ту пору в ЮВА, а норма накопления — во много раз ниже. В России мало занимаются сбережениями граждан, созданием условий цивилизованного, надежного накопления, с одной стороны, и превращением его в капитал развития экономики — с другой.

Из Ваших ответов я делаю вывод, что России стать Международным финансовым центром не удалось и в ближайшее время не удастся.

Увы.

«Создание правильной, дешевой надежной инфраструктуры важнее всего»

Но тогда, может, не стоит сразу замахиваться на глобальный рынок? Может, стоит вначале «потренироваться на кошечках»? То есть пойти по пути Польши, например, которая стала региональным финансовым центром для стран Восточной Европы. Почему бы нам не стать хотя бы финансовым центром для СНГ?

Но если мечтать о глобальном центре, все равно придется начинать с сопредельных стран. Например, 7–8 лет назад, когда Казахстан «разбухал» от избытка пенсионных денег при практическом отсутствии собственного финансового рынка, у России была возможность стать центром обслуживания этих денег. И сегодня еще остается возможность стать центром обслуживания инвестиционных потребностей Украины и других стран СНГ. Но она недолговременна. Тот же Казахстан научился размещаться на Лондоне, а Украина пытается сделать свою биржу. Россия, создав полноценный, конкурентный, эффективный биржевой рынок могла бы стать местом размещения временно свободных денег инвесторов всех стран СНГ и привлечения капиталов в свою национальную экономику через IPO компаний из этих стран. И только после этого могла бы претендовать на функцию глобального финансового центра.

Тогда я вспомню, что вы говорили о «трейдерском кольце»: в наших часовых поясах находятся еще Иран, Индия и Турция. Сколько у России есть времени на создание МФЦ до того момента, как это место займет кто-то из них?

Пока ни у Турции, ни у Ирана, ни у других стран в этом часовом поясе таких возможностей нет. Попытка создать нефтяную биржу в Объединенных Арабских Эмиратах пока не привела к результату. Потому что у них по факту сегодня основная масса нефти потребляется вне страны. Она торгуется, например, в Лондоне — и он никогда не отдаст право этой торговли, а забрать его невозможно.

В России же 60–75% добываемой нефти потребляется внутри страны, а это значит, есть возможность построить рынок нефти для собственных нужд и только потом предложить его миру. Собственно, так и появлялись финансовые центры: они создавались для себя, а потом их технологические возможности оказывались интересны и окружающим. Тот же фондовый рынок России развивался самостоятельно — и в какой-то момент стал интересен внешним инвесторам.

Получается, в основе создания международного финансового центра даже не создание инфраструктуры, а создание мощных компаний, чьи бумаги будут интересны инвесторам?

Нет, создание правильной, дешевой надежной инфраструктуры важнее всего. Другое дело, что такая инфраструктура без наличия собственных инвестиционных инструментов и инвесторов невозможна. Например, несколько лет назад возникла идея сделать для целей конвертации рубля российскую нефтяную биржу. Но одному из чиновников, которому была поручена организация такой биржи, я четыре часа объяснял, что такое биржа, биржевые правила, биржевой товар. Что нефть есть марки WTI, стандарта Мексиканского залива, а есть Brent — стандарта Европы. Что стандарта российской нефти, с точки зрения трейдера, не существует, так как у России нет ни одного стандартного базиса поставки, нет стандарта нефти. Что без этого сделать современную нефтяную биржу невозможно.

У нас чиновники думают, что нефтью торгуют как семечками на базаре. А в мире нефтью уже давно не торгуют. Как не торгуют зерном, какао-бобами, металлом. Торгуют стандартными контрактами на них. Производными Финансовыми Инструментами. А эта область запредельна для понимания чиновников России. Я знаю 3–4 человек в аппаратах ЦБ, Минфина и ФСФР, с которыми можно было бы на эту тему поговорить. К сожалению, не они принимают решения.

Сколько времени будет существовать у России окно возможностей для встраивания в глобальную торговлю?

Нечаянные наши возможности стать мировым финансовым центром вытекают из того, что наша достаточно технократически развитая страна расположена в нужном часовом поясе. Пока других таких стран в нем нет. Но сегодня процессы во всем мире ускоряются. Может быть, лет через 5–10 Украина, Казахстан или Индия, сделав технологический и организационный скачок, смогут нас оставить ни с чем.

Интервью   16.05.2012 08:59:08   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.