Пенсионный фонд больше не заплатит фиксированных пенсий

Минфин предлагает финансировать фиксированную часть пенсии из бюджета

Преходящий профицит

Преходящий профицит

Почему оздоровились региональные бюджеты

Греция договорилась с МВФ, но не с ЕС

Греция может договориться с ЕС в течение нескольких недель

Всемирный банк пессимистичен

Всемирный банк ухудшил прогноз экономики РФ

Россия и Турция сняли ограничения

Россия и Турция будут развивать торговлю

Курортный сбор может не состояться

Курортный сбор снизит конкурентоспособность российских курортов

Нефтяной парадокс

Нефтяной парадокс

Нефтяники обнадежили спекулянтов

По лицу их узнаете

В России вводится система распознавания клиентских образов

ЦБ завершит чистку банков в 2020 г.

Оздоровление банковской системы продлится не менее года

ОЭА и Ирак поддержали снижение добычи

Нефть отреагировала 0,5%-ным падением

Трудовое лето

Многие планируют обойтись без отпуска

Может ли бургер быть люксовым?

В России бургер – булочка с куском мяса – справедливо ассоциируется с быстрым и недорогим

Такие разные индексы

Покупательная способность в стиле «популярной классики»

Дефляция на марше

На 1,5% за апрель

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Стиль жизни   05.09.2012 16:18:28

…и лондонская печать

Что самое главное в суде Березовский vs Абрамович?

…и лондонская печать

31 августа судья Элизабет Глостер, слегка припозднившись на заседание из-за лондонского трафика, огласила «краткую версию» вердикта Высокого суда Лондона по иску Бориса Березовского к Роману Абрамовичу. Абрамович выиграл. $5,5 млрд остались при нем.

Ну и что?

Главное — предмет судебного разбирательства. А это сама история. История того, как делались большой бизнес, большие состояния и большая политика в России на рубеже 2000-х, в очередной из ее бесконечных переходных периодов, тот самый, который, собственно, и привел Россию в ее нынешнее состояние. И эта история рассказана не наблюдателями и комментаторами, а самыми активными участниками.

Иск Березовского к Абрамовичу, выложенный, в частности, на портале pravo.ru, читается даже не как детектив. Это non fiction и при этом полноценный триллер.

Березовский не открывает Америк. Его иск умещается в 24 страницы. Описания событий, положенных в его основу, занимали в свое время гораздо большие площади в российских СМИ. Однако иск — особый жанр, это не историческое изыскание и не журналистское расследование. Это юридическое приглашение к поиску в данном случае четкого ответа на извечный вопрос: в какой именно момент цель перестает оправдывать применяемые средства?

Белый как алюминий

Иск складывается из эпизодов. Но я буду обращаться к ним не в той последовательности, в которой их изложили адвокаты Березовского. Мой подход: от простого к сложному.

Самая простая история — алюминиевая. Акт первый: к 2000 году Борис Березовский, Роман Абрамович и Бадри Патаркацишвили становятся крупными владельцами активов в алюминиевой отрасли.

Акт второй: по предложению Абрамовича участники тройственного союза договариваются с Олегом Дерипаской, возглавлявшим другую группу алюминиевых баронов, о создании общей, практически монопольной компании. Договоренность, как считает Березовский, была оформлена 14 марта 2000 года в лондонском отеле Dorchester. Суть: 50% акций принадлежит Дерипаске и его партнерам, 50% — Абрамовичу, Березовскому и Патаркацишвили. Причем последние делят свои акции так: Абрамовичу — 25%, Березовскому и Патаркацишвили — по 12,5%. Доверительным управляющим активов тройки является Абрамович. Важный элемент договоренности: никто из троицы не должен продавать свои акции без согласия всех.

Акт третий: осенью 2003 года Абрамович продает свой пакет Дерипаске, не получив согласия на сделку ни от Березовского, ни от Патаркацишвили.

Здесь , казалось бы, в  чисто коммерческой истории проглядывает политика, о чем в иске не говорится. Березовский по уровню своего политического влияния в России в марте 2000 года и осенью 2003-го — принц и нищий. В первом случае он активный, если не ключевой сторонник Владимира Путина, фактически контролирующий ОРТ (теперь Первый канал), во втором — политический беженец на Альбионе.

Коммерческий эффект налицо — за свои 25% Абрамович получил $1,75 млрд. В результате у Дерипаски оказался контрольный пакет, а доля Березовского и Патаркацишвили, как пишет в иске Березовский, резко обесценилась. Когда в июле 2004 года они продали Дерипаске свои пакеты, в сумме составлявшие те же 25%, то получили всего $450 млн. Почувствуйте разницу — вот во что обходится нарушение трастового договора.

Черный как нефть

Конфликт вокруг «Сибнефти» гораздо более многогранный. Весьма интригующе начало изложения этого эпизода в исковом заявлении. Там прямо сказано, что государственная компания «Сибнефть» была создана «как часть программы приватизации». Главная заслуга в этом кунштюке — учреждение госкомпании только для того, чтобы ее немедленно приватизировать, — несомненно, принадлежит Березовскому.

К этому мы еще вернемся, а пока в иске уже известная троица, еще до создания «Сибнефти» (что тоже о многом свидетельствует) договорившаяся завладеть ее контрольным пакетом в ходе приватизации. Заранее были определены и доли сторон. Пропорции все те же: 50% — Абрамовичу; Березовскому и Патаркацишвили — по 25%. Абрамович — традиционный трастовый управляющий.

Едва родившись, «Сибнефть» тут же стала менять собственников. В августе 1995 года она была создана как компания, 51% которой принадлежал государству, 49% подлежали продаже. Но уже в октябре того же года на «Сибнефть» распространили систему залоговых аукционов, когда кредитор одалживал деньги правительству под залог акций компаний, а если правительство акции в срок (как правило, трехлетний) не выкупало, они оставались у кредитора.

Госпакет 51% на аукционе, проходившем в декабре 1995 года, достался «Нефтяной финансовой компании», принадлежавшей, как утверждается в иске, все той же тройке (документ умалчивает о долях), она вместе со Столичным банком сбережений предложила за пакет $100,3 млн. Сумму стоит запомнить.

Вскоре, в январе 1996 года, последовал еще один аукцион, продавались оставшиеся 49% «Сибнефти», в результате все те же карманы опять пополнились новыми пакетами. После августовского дефолта государство, естественно, не стало выкупать залог.

Здесь есть одна тонкость. В исковом заявлении четко говорится о том, как еще до появления «Сибнефти» на свет замечательная троица договорилась поделить ее акции. Но совсем не в фокусе оказывается сам платеж за акции, говорится лишь о том, что, в конце концов, «около 86% акций было приобретено структурами от лица г-на Березовского, г-на Патаркацишвили и г-на Абрамовича».

По версии Абрамовича, «Сибнефть» была куплена на его деньги, Березовский «не вложил ни цента». Абрамович утверждает, что его бывший партнер не владел акциями «Сибнефти». В суде также возник вопрос о том, почему до 2001 года Березовский отрицал наличие у него каких-либо акций «Сибнефти». Он объяснил это наличием соответствующей договоренности с Абрамовичем, положение изменилось после отъезда Березовского из России, после чего он счел, что теперь никаких обязательств перед бывшим партнером у него нет.

Как бы то ни было, до конца 2000 года схема управления «Сибнефтью» удовлетворяла Березовского. Абрамович делал ему и Патаркацишвили соответствующие выплаты.

Но в 2001 году все изменилось. Абрамович информировал партнеров о растущем давлении Кремля и угрозах конфискации акций. Это было недвусмысленное предложение их продать. В качестве силового аргумента в исковом заявлении фигурируют судьба арестованного близкого партнера Березовского и Патаркацишвили Николая Глушкова (к которому мы еще вернемся) и обвинения, выдвинутые в России против Патаркацишвили.

Сделка состоялась в начале мая 2001 года в мюнхенском аэропорту. Патаркацишвили (Березовского в Мюнхене не было, он участвовал в телефонных переговорах) хотел получить $2,5 млрд, но был вынужден согласиться на сумму, предложенную Абрамовичем, — $1,3 млрд.

Стоит напомнить: выплаченная сумма не вяжется с приводившимися словами Абрамовича, что Березовский вовсе не владел акциями «Сибнефти». Разъяснения его адвоката: платеж состоялся, чтобы «подвести черту под прошлым», — явно выпадают из стилистики взаимоотношений в клубке олигархов.

Суть претензий Березовского в том, что Абрамович, действуя угрозами, способствовал лишению Березовского собственности. Не говоря уже о том, что Абрамович действовал отнюдь не в интересах своих доверителей, как должен был по трастовому договору.

Если перейти к цифрам, то они еще более красноречивы. В иске приводится оценка суммы, уплаченной «Газпромом» Абрамовичу за 70% акций «Сибнефти» осенью 2005 года. Она составляет $13 млрд. Из этой оценки высчитывается упущенная Березовским в результате давления, угроз и нарушения трастового договора выгода.

Но мне больше нравятся такие три цифры: первая — $100,3 млн. Столько в декабре 1995 года было уплачено государству за 51% акций «Сибнефти». Причем не только тогда еще единой тройкой нападения на госсобственность, но и Столичным банком сбережений.

Вторая цифра — $1,3 млрд, уплаченные Абрамовичем Березовскому и Патаркацишвили в мае 2001 года предположительно за половину из принадлежавшего тройке пакета в 86%. При этом в иске признается, что Березовский и Патаркацишвили не утруждали себя заботами управления, перепоручив все Абрамовичу, зато до конца 2000 года исправно получали причитающиеся им дивиденды.

Третья цифра — $13 млрд. Столько, по оценке Березовского, «Газпром» заплатил Абрамовичу осенью 2005 года за 70% акций «Сибнефти».

Вот такая занимательная арифметика.

Цветной как телевизор

Что Березовский во второй половине 1990-х контролировал ОРТ, общеизвестно. ОРТ было приватизировано при сохранении 51% акций за государством для сокращения убытков в 1994 году, в 1998-м оставшиеся 49% контролировали Березовский и Патаркацишвили.

31 декабря 1999 года Ельцин уходит в отставку, 7 марта 2000 года президентом избирается Путин, 7 мая он официально вступает в должность.

Пока Березовский поддерживал Путина, его бизнесу ничего не угрожало. Но Березовский переоценил себя как делателя президентов и недооценил Путина. Когда в августе 2000 года погибла подлодка «Курск», ОРТ резко раскритиковало позицию властей. Путин сделал немедленные выводы.

В иске, едва ли не самый драматичный фрагмент которого так и называется: «Курск», говорится о том, что уже в конце августа 2000 года сначала руководитель кремлевской администрации Александр Волошин, а потом и сам президент Путин выдвинули Березовскому ультиматум: или добровольный отказ от акций ОРТ в пользу правительства, или повторение дела Гусинского.

Напоминаю: Владимир Гусинский, другой медиамагнат, владелец НТВ, в июне 2000 года был обвинен в мошенничестве и заключен под стражу. Через три дня он согласился обменять свои акции НТВ на отказ от возбуждения против него уголовного дела. Впоследствии Европейский суд по правам человека нашел в его деле нарушения прав на свободу и безопасность и нарушение допустимых ограничений этих прав. Суд расценил уголовное преследование и лишение прав как «стратегию коммерческой сделки». Это определение активно использует в своем иске Березовский.

Цену продажи акций ОРТ Патаркацишвили оговаривал с министром информации Михаилом Лесиным, который назвал $300 млн. Березовский отказался и уехал из страны.

7 декабря 2000 года был арестован Николай Глушков — близкий друг и партнер Березовского и Патаркацишвили. В том же декабре давний, как мы уже могли убедиться, партнер Березовского и Патаркацишвили — Роман Абрамович, которого в Лондонском суде Березовский охарактеризовал так: «Он гений. Он действительно долгое время держал меня в убеждении, что он мне как сын… Без сомнения, он гений в этом», — выступил переговорщиком с опальными олигархами со стороны Кремля.

Встреча происходила на французском Лазурном Берегу. Абрамович согласно иску привез новые условия: если акции ОРТ будут проданы, Глушков выйдет на свободу, иначе он проведет за решеткой много лет. Новая цена акций: $175 млн.

Березовский и Патаркацишвили вынужденно пошли на сделку. Так в иске. Акции были проданы, Глушков, однако, остался за решеткой. Он был освобожден только в 2004 году.

Что за открытой дверью?

Судья Элизабет Глостер сочла иск необоснованным. Прежде всего на том основании, что важнейшие договоренности, на которые ссылается Березовский были устными. Фактически она согласилась с Абрамовичем в том, что он платил Березовскому не за акции в тех или иных проектах, которыми тот формально (что важно для суда) не владел, а за политическое прикрытие и лоббирование. Когда Березовский оказался не в состоянии такие услуги оказывать, платежи прекратились.

Где здесь добро, а где зло? Предлагаю задуматься не о судьбе Абрамовича и Березовского, а о том, почему это дело, все эпизоды которого разворачивались в России (за исключением полуконспиративных встреч главных фигурантов после 2000 года), рассматривалось в Лондоне, а не в Москве? Почему точно в таком же судебном зале, на другом этаже того же самого здания вскоре будет продолжено рассмотрение очень похожего иска Михаила Черного к Олегу Дерипаске, почему Николай Максимов судился с Владимиром Лисиным в Париже?

Список отечественных предпринимателей, повздоривших здесь, но ищущих правду там, можно продолжать. Стоит вспомнить и вал обращений российских граждан в Страсбургский суд, в котором они ищут если не защиты от родного государства, то хотя бы компенсации за ущемление своих человеческих прав. Напоминаю, Россия — крупнейший клиент Страсбургского суда.

Ломлюсь в открытую дверь? Но давайте повнимательнее присмотримся к тому, что за ней.

А там вот что. Общепризнано — и в России, и за рубежом, что самостоятельной и независимой судебной власти здесь нет.

Весьма показательно, например, что судья Элизабет Глостер на предварительных слушаниях приняла решение при разбирательстве иска Березовского к Абрамовичу руководствоваться не английским, а российским правом. Это признание того, что даже на своем поле российский суд не пользуется доверием, а для суда это необходимо, иначе он профнепригоден.

Идем дальше. Лондонский, Страсбургский и прочие ненаши суды, разбирающие наши дела, — это не только признание ущербности суда здесь, но и растущая утрата судебного суверенитета России.

К этому факту можно относиться по-разному. Можно его оспаривать, уходя в юридические дебри. Можно соглашаться с тем, что большинство стран признает приоритет международных правовых норм, под которыми они подписались и которые ратифицировали, над национальными. Есть и примеры воинственного отрицания этой общепризнанной практики. Именно лондонское разбирательство между, А и Б российского олигархата родило предложение: «Нужно принять норму, по которой обращение в суд иного государства рассматривалось бы как уголовное преступление» (см. http://www.nakanune.ru/articles/16846/). Оставляю его без комментариев.

Тайна легитимности

Количество обращений в международные судебные инстанции по делам, которые могли бы быть рассмотрены в России, если бы граждане и предприниматели доверяли российским судам, может перейти в новое качество.

Это качество — международное признание нелегитимности российской судебной власти. Причина — судебная власть подмята властью исполнительной. А раз так, неминуемо возникает тема нелегитимности российской власти как таковой. И в переходе из количества в качество дело Б vs, А — мощный ускоритель.

Состоявшийся процесс представляет собой задокументированную историю принятия важнейших, в том числе и политических решений в России в 1990-х и 2000-х годах. Там масса интереснейших сюжетов.

Вот комментарий адвоката Абрамовича Джонатана Сампшна, прозвучавший в ходе лондонских слушаний, по поводу «Сибнефти». Березовский в 1995 году уговорил президента Бориса Ельцина учредить госкомпанию «Сибнефть» и сразу ее приватизировать, чтобы использовать как источник финансирования телеканала ОРТ, который находился под контролем Березовского и должен был стать (и стал) главным инструментом поддержки Ельцина на президентских выборах 1996 года. Это уже большая политика.

Есть и примеры из более близкой истории, касающиеся все того же телевидения. Допрошенный в суде в качестве свидетеля глава кремлевской администрации в первые нулевые годы Александр Волошин подтвердил, что после аварии подлодки «Курск» (август 2000 года) и резкой реакции со стороны ОРТ на поведение власти в этой критической ситуации, встречался с Березовским, акционером ОРТ, и даже организовал его встречу с Путиным.

Вот что, по версии Волошина, произошло: «Да не было никаких угроз! Не было оснований для этого. … Если совсем точно сказать, мы проявили даже избыточную вежливость к Березовскому. Достаточно было дать указание менеджменту ОРТ — больше не подчиняться Березовскому. Но дело в том, что он продолжал бы звонить журналистам, и им приходилось бы как-то увиливать от общения с ним. Поэтому мы прямолинейно поставили в известность самого Березовского».

Приводившиеся аргументы из иска Березовского: или «добровольный» отказ от акций ОРТ в пользу правительства, или повторение дела Гусинского явно убедительнее.

Лондонский суд зафиксировал, таким образом, не только ограниченную дееспособность российского правосудия, но и показал ряд эпизодов, когда российская власть действовала, мягко говоря, не вполне легитимно.

Можно возразить: ну и что — политику не делают в белых перчатках! Однако не стоит недооценивать фактор легитимности.

С чего начался развал Советского Союза с правовой точки зрения? С подписания Брежневым Хельсинкских соглашений. Москва считала их своей победой — там признавалась нерушимость послевоенных границ в Европе. Но недооценила заложенную бомбу — так называемую «третью корзину», обязательства по соблюдению прав человека.

Диссидентское движение подтвердило свою международную легитимность, а советская система стала ее утрачивать.

Права человека стали одной из главных несущих конструкций перестройки, ее «прорабов», если вспомнить цитату Ленина, «разбудило» именно диссидентское движение. Права человека и сейчас важнейшая тема, а Европу не узнать, потому что Советского Союза нет.

Я далек от того, чтобы сравнивать советских диссидентов с, А и Б. Суть не в этом.

Прогресс выражается во многих формах, в том числе и в уважении прав человека. Именно здесь его главные ступени и измерения. И именно здесь власть проходит свой главный тест. Не на человеколюбие властителей, хотя и это важно, а на легитимность — на соответствие общепризнанным нормам, обеспечивающим права человека.

С чего начинаются все перевороты, что в ХХI, что, скажем, в XVIII веке? Со спора вокруг легитимности власти. Что определяет легитимность? Традиция, закон или на худой конец суд. Но суд может поставить точку в самом остром споре, только если все стороны его признают именно судом. Важен не только обещанный всем нам Страшный суд.

Николай Вардуль

Стиль жизни   05.09.2012 16:18:28   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.