Осталось только 2 года на реформы

Осталось только 2 года на реформы

На Московском экономическом форуме (МЭФ) ведущие экономисты обсуждали текущее экономическое положение России и пути дальнейшего развития. Большой интерес вызвала тема российско-китайского сотрудничества. Свою точку зрения высказал один из спикеров МЭФ, доцент кафедры финансовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС при президенте России, советник по макроэкономике гендиректора брокерского дома «Открытие-брокер», Сергей Хестанов.
Интервью / Борис Соловьев 09 Апр 2018, 16:29
Осталось только 2 года на реформы

– Как вы оцениваете текущее состояние российской экономики?

– Если суммировать происходящее в российской экономике, то это очень напоминает то, что называется застой. С одной стороны, наблюдается хотя и не очень большой, но экономический рост, с другой стороны, величина этого роста сопоставима с погрешностью измерений. Росстат еще не опубликовал точную цифру за 2017 год, но есть надежные оценки, которые свидетельствуют о росте ВВП порядка 1,5%.

Это, конечно, чуть выше, чем погрешность измерения, но для России любой рост менее среднемирового уровня 3% годовых – это де-факто стагнация. Слово «стагнация» многим не нравится, поэтому часто употребляется по аналогии с периодом позднего СССР термин «застой».

При этом сейчас, так же как и тогда, формальные показатели плавно растут, но с другой стороны уровень жизни населения также плавно снижается.

С точки зрения устойчивости российской экономики ситуация не так уж плоха, особенно если сравнивать с предыдущими годами, когда у нас наблюдался довольно существенный спад.

Беда только в одном: длительное нахождение экономики в таком состоянии ведет к тому, что в обществе растет так называемая социальная усталость – людям не нравится долго жить в таких условиях. Поэтому у правительства имеется около двух лет, чтобы за этот срок принять те или иные меры для проведения экономических реформ. Какие будут эти реформы – этот вопрос будет бурно обсуждаться сразу же после формирования нового правительства.

Пока же можно констатировать, что на краткосрочном временном горизонте – а это год-два – у нас довольно хорошо обеспечена устойчивость экономической системы государства. У нас положительный торговый баланс, у нас очень небольшой дефицит бюджета – менее 1,5%, у нас высокие международные резервы – они превышают $450 млрд. В значительной степени падение резервов с конца 2014 года преодолено: мы еще не доросли до предкризисного уровня, но значительную часть спада уже преодолели. У нас аномально низкая инфляция, которая удивляет всех. И эти условия позволяют спокойно и не торопясь без какого-то внешнего прессинга принимать решения о том, как и в какую сторону и как проводить реформирование российской экономики.

На дальнем горизонте не все так радужно. Года с 2020-го можно смело ждать очередного циклического кризиса. Резервы России, хотя и велики, но не бесконечны – пока они растут, но никто не может сказать, что будет с нефтью через год или два. Поэтому у России и есть 2 года, когда можно сделать в экономике что-то полезное и разумное, пока есть и хорошая управляемость, хорошие финансовые параметры и резервы достаточно велики.

– Какие преобразования следует ждать от нового правительства?

– Это пока большой вопрос. Есть несколько экспертных центров, которые выступают иногда с диаметрально противоположными предложениями – это так называемый Столыпинский клуб и Центр стратегических разработок Кудрина.

По некоторым проблемам их взгляды похожи. А по некоторым – полная противоположность. Но крайние решения в жизни встречаются редко. Поэтому, скорее всего, та новая программа действий, которую мы увидим, будет плодом довольно сложного компромисса.

Но пока, до назначения нового правительства, преждевременно пытаться понять, как это будет сделано.

– Достигнутый в России низкий уровень инфляции – это благо или зло для развития экономики?

– Сама по себе низкая инфляция скорее хорошо, но вот средства, которыми она достигнута, – мягко скажем, неоднозначны. Образно ситуация с низкой инфляцией напоминает следующую притчу: человек с сильным кашлем пришел к врачу и попросил его срочно излечить от кашля. Доктор накинул ему на шею удавку, хорошенько затянул ее так, что больной еще дышит, но кашлять уже не может.

Центральный банк победил инфляцию, прежде всего, сверхвысокой реальной положительной процентной ставкой: если вычесть из ставки ЦБ РФ инфляцию, у нас будет очень большая положительная величина, которой нет почти ни в одной стране мира. И это, кстати, привлекает иностранцев в наши ОФЗ.

Оборотной стороной такой политики является довольно сильный отток средств из реального сектора экономики. Зачем вкладывать в реальный сектор, если можно купить ОФЗ и получить хороший доход, который заметно превышает инфляцию? При этом из проектов в реальном секторе выходить долго и сложно, а продать ОФЗ на бирже можно за несколько секунд. В этой ситуации привлекательность вложений в госбумаги очень высока, и многие этим охотно пользуются. Скорее всего, такая политика Банка России некоторое время продолжится.

Отдельный и интересный вопрос – зачем ЦБ РФ так делает. Несмотря на некоторые мнения критиков регулятора, никакого злого умысла здесь нет. Центральный банк прекрасно понимает, что гораздо лучше иметь стагнацию экономики при низкой инфляции, чем ту же стагнацию при высокой инфляции. При низкой инфляции хотя бы управляемость многих процессов гораздо выше. Поэтому борьба с инфляцией – в чем-то вынужденное решение, и, вероятно, в обозримом будущем оно пересматриваться не будет.

– То есть вы хотите сказать, что надежд на то, что деньги из банковского сектора пойдут в реальную, а не «бумажную» экономику, нет? То есть по-прежнему деньги будут вкладываться в государственные обязательства?

– Именно так! В ОФЗ, в депозиты ЦБ РФ и подобные этому инструменты. Деньги не идут в реальный сектор не потому, что ставка Банка России высокая. Если бы ставка была низкая, деньги все равно не шли бы валом в реальный сектор.

Яркий пример этого – экономика США. Она очень непохожа на российскую, но проблема предпочтения инвесторами «бумажных» активов в Штатах точно такая же.

Инвесторы понимают, что идет стагнация потребительского спроса: в развитых странах люди купили почти все, что им надо, а у нас население просто не располагает ресурсами для покупок. В этой ситуации наращивать вложения в реальный сектор бессмысленно – выйти из него быстро нельзя, доходность там низкая, а риски довольно высокие.

В Штатах ставка долго держалась вблизи нуля, но деньги все равно не шли потоком в реальный сектор, а направлялись на рынок акций, облигаций и даже сырьевые активы. В реальный сектор финансирование шло слабо просто потому, что держатели денег не видят там платежеспособного спроса и, самое главное, потенциала его роста.

В таких условиях это вполне рациональное финансовое поведение инвесторов. Поэтому игры со ставкой никак не способны сподвигнуть бизнес вкладываться в реальный сектор. Кто-то из глав ФРС однажды сказал: «можно насильно привести лошадь на водопой, но нельзя заставить ее пить».

– Но у нас ситуация не такая, как в США. Наше производство нуждается в развитии и модернизации.

– Две трети покупаемых средним россиянином товаров – это местные товары. И это не связано с санкциями: до 2014 года была примерно такая же картина. Большую часть того, что не производилось ранее у нас, санкции не заставили производить. Если бы кто-то возобновил производство российских телевизоров «Темп 733» и начал бы их бесплатно раздавать на улице, я думаю, что эти телевизоры никто бы не взял.

По тем позициям, где Россия совершенно неконкурентоспособна, никакие санкции не заставят создавать производства. Может быть, западные товары мы заменим китайскими, но производство многих изделий, например, той же электроники полного цикла, в России просто нерентабельно.

– Сейчас внимание многих приковано к торговому конфликту США и Китая. Некоторые эксперты считают, что от этого конфликта выиграет Россия благодаря росту экономических взаимоотношений с Китаем. Вы поддерживаете эту точку зрения?

– Дело в том, что ход торговой войны между США и Китаем прямо сейчас находится на развилке. Стороны обменялись первыми ходами, а в характере дальнейшего развития событий есть интрига.

Было бы для всех лучше, и пока это более вероятный вариант, если бы США и Китай договорились. Многие помнят торговую войну между США и Японией, которая закончилась очень быстро – стороны достигли разумного компромисса. Японцы сознательно ограничили объемы экспорта в США прежде всего автомобилей, а за это им не стали повышать пошлины.

В ситуации с Китаем интриги гораздо больше. Нельзя исключить, что события будут развиваться так, как это было в годы Великой депрессии. Одна из причин ее возникновения как раз и заключается в том, что начались тарифные войны. Страны, защищая своего товаропроизводителя, поднимали таможенные пошлины, это вызывало встречные действия.

Самая большая война тогда разгорелась между Штатами и Европой. По многим товарным группам ставка пошлин дошла до 60–100%. В результате международная торговля по многим товарным группам упала в 5 раз.

Торговые войны деструктивны для всех, никому от них хорошо еще не стало. Касательно нынешнего торгового конфликта, было бы лучше, чтобы никто вообще никаких действий не предпринимал.

Китайцы настроены договариваться. Но во главе США сейчас довольно горячий президент, «ковбой», и тут надежда на парламент, который двумя третями голосов может преодолеть его решение.

Но в случае разрастания конфликта Россия проиграет. Если конфликт перейдет в серьезную стадию, то спад товарооборота приведет к снижению спроса на сырье и падению цен. А как падение цен на сырье влияет на российскую экономику, уже даже дети знают. Мы увидим кризис, подобный обвалу 1998 года. Ничего хорошего нам такая ситуация не несет.

Китайцы очень тяжелые покупатели, они не будут переплачивать и воспользуются спадом спроса, чтобы опустить цены на сырье.

Таможенные санкции США направлены на снижение перекоса сальдо торговли в пользу Китая, который достаточно четко продемонстрировал свою готовность к гибким и конструктивным переговорам. Китайцы готовы перенести часть производства в США и проявили желание закупать больше американских товаров, в том числе сланцевые нефть и газ, для чего уже построили сеть из 13 пунктов приема сжиженного газа на своем побережье. Но, к сожалению, президент Трамп не проявил достаточно терпения и начал махать шашкой.

Пока и с одной, и с другой стороны принятые пошлины некритические, но кусачие. Это пока лишь демонстрация силы и намерений. Но складывается впечатление, что обе стороны готовы к переговорам и поиску компромисса. Я очень надеюсь, что разум возобладает, а также, что американские парламентарии ограничат деятельность Трампа по подъему таможенных ставок. Иначе плохо будет всем.

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться