Где он, этот рост, и на каком календаре?

Где он, этот рост, и на каком календаре?

14.06.2017
Где он, этот рост, и на каком календаре?
Задать вопрос

То, что перед Россией стоит проблема построения новой модели экономики, давно не новость. Эльвира Набиуллина еще перед ПМЭФ, как и на самом форуме, убедительно и наглядно еще раз показала, что старых возможностей роста практически не осталось. Что же взамен?

Модель экономического роста российской экономики показала, что больше не тянет, еще в благословенную и, похоже, безвозвратно ушедшую эпоху высоких цен на нефть. Кризиса тогда не было, но экономика уже отказывалась расти вслед за ростом цен на нефть; на снижение цен она реагировала, замедляясь, а вот за ростом уже не шла.

С тех пор модель не изменилась, и ее неработоспособность уже не вызывает сомнений. Поэтому всерьез надеяться, что нефть не выдаст – свинья не съест, поздно, особенно с учетом того, что нефтяные цены за стены нового коридора, одну из которых формирует предложение нефти со стороны прежде всего США и прогрессирующих сланцевых производителей, не вырвутся.

Каковы же новые условия? Эльвира Набиуллина отвечает: во-первых, налицо «общее замедление темпов глобального экономического роста». Она не разделяет глобальные и российские темпы, хотя, конечно, прекрасно знает, что президент страны Владимир Путин не просто разделяет их, но и ставит задачу добиться опережения российских темпов. Во-вторых, в мире пока нет стран – локомотивов роста, «раньше эту роль играл Китай, но теперь экономический рост в нем замедлился и меняет свое качество – это рост за счет потребления, а не экспорта или инвестиций, и, скорее всего, этот рост будет более энергоэффективным. При этом предложение энергетических товаров увеличилось: развилась добыча сланцевой нефти и газа, наблюдается глобальный переизбыток мощностей в металлургии и т.д. Поэтому можно говорить не только о конце нефтяного, но и в целом о конце сырьевого суперцикла». Очень серьезный вывод. Фактически Набиуллина предупреждает: рентная халява (экспорт необработанного сырья как источник роста и благосостояния) заканчивается.

В-третьих, перед Россией, как и другими развивающимися странами, появляются новые риски роста волатильности на глобальных финансовых рынках, связанные прежде всего с выходом США, а в последующем и еврозоны из политики количественного смягчения. Новая кредитно-денежная политика, которую уже проводит ФРС США и на пороге которой другие глобальные регуляторы, снижает аппетит инвесторов к риску и соответственно их интерес к рискованным рынкам, к которым относится и российский.

Набиуллина показывает: глобальные условия изменились не на пользу традиционной модели нашей экономики (и это без учета режима санкций), России надо находить ответы на эти вызовы.

«Основные резервы для роста сейчас находятся в повышении эффективности компаний как в государственном, так и в частном секторе, снижении издержек, повышении качества управления, росте производительности труда, инвестициях, в появлении новых малых и средних предприятий и создании условий для их роста», – с этим постулатом Набиуллиной не поспоришь, но он слишком обобщен и кругл. За что следует «зацепиться» в первую очередь?

Думаю, ответ Набиуллиной намеренно именно такой. Она в очередной раз уходит от задачи проведения политики, ответственной за состояние и развитие всей экономики. Ее подход: вот общая задача, решать которую правительству и ЦБ. Задача ЦБ – выстраивание надежной и эффективной финансовой системы, способной адекватно оценивать инвестиционные проекты,

направлять в них сбережения населения. С одной стороны, это шире прежнего таргетирования инфляции, с другой – Набиуллина прямо не формирует задачу удешевления кредитов или расширения финансовой поддержки экономики. Вот три главных направления деятельности Банка России: очищение финансовой системы от слабых и неэффективных игроков; совершенствование регулирования и надзора; снятие барьеров и создание условий для развития новых финансовых инструментов, повышающих финансовую доступность и открывающих новые возможности для бизнеса. «Процесс трансформации финансового сектора будет способствовать экономическому росту через снижение издержек для финансовых организаций, стоимости услуг для клиентов и расширение финансовой доступности», – так видит председатель ЦБ свой ответ на новые вызовы.

Достаточен ли он? Напомню, перед Россией ценовой обрыв главных товаров ее экспорта из-за завершения «нефтяного и в целом сырьевого суперцикла», а это весьма масштабные и болезненные риски. Набиуллина подчеркивает, что необходимо находить новые экспортные возможности и ниши.

Чем же облегчает решение задачи ЦБ? Практически тем же, что уже делает. Принципиальный подход в регулировании остается прежним.

Вопрос: можно таким образом создать новую модель экономики? Аргумент: да, следует еще немного подождать, малоубедителен, потому что в принципе так же формулировалась задача ЦБ и раньше. Но тогда это была задача второго плана. На первом – таргетирование инфляции. Так, может быть, стоило бы и сейчас выдвинуть на авансцену новую задачу, прогресс в решении которой был бы не менее прозрачен? Например, средняя ставка по кредитам реальному сектору не выше ключевой ставки ЦБ плюс 2 б.п.? Ведь, в конце концов, именно в этом результирующая: «снижение издержек для финансовых организаций, стоимости услуг для клиентов и расширение финансовой доступности».

Думаю, без постановки именно таких задач ожидания достижения российской экономикой темпов роста даже на уровне мировых так и останутся ожиданиями, пополнив печальный список амбициозных, но так и не решенных задач: удвоение ВВП за 10 лет (удалось реализовать, но за 15 лет), создание конкурентоспособной экономики и государства, майские указы, в реализации которых есть и достижения, и бюрократические «находки» (например, в трактовании «высокопроизводительных рабочих мест», 25 млн единиц которых предстоит создать), и откровенные провалы (прежде всего рост производительности труда).

Николай Вардуль