Когда слова оказываются важнее цифр

Комитет по открытым рынкам Федеральной резервной системы (ФРС) США по итогам

Инфляция выросла на 0,2%

Инфляция выросла на 0,2%

Росстат сообщил об инфляции в РФ и ЕС

Отток капитала будет $12–13 млрд в 2017—2019 гг.

ЦБ дал новый прогноз по оттоку капитала

Инфляция в 4% будет не позднее июля

инфляция будет падать

Росстат передадут в МЭР

Росстат опять подразделением МЭР

Шопинг прямо за рулем

Совсем недавно автомобильный бренд Jaguar представил систему, позволяющую оплачивать покупку

Черный день 8 марта

Черный день 8 марта

Международный женский день 8 марта принес сюрприз. Когда в России был выходной, на мировых

Россияне не знают про ОФЗ для населения

Населению не рассказали про ОФЗ

ЦБ снизил ставку

ЦБ неожиданно понизил ставку

Тариф «Платона» увеличится до 1,91 рубля

15 апреля начнут действовать новые тарифы "Платона"

Трудотень

Вице-премьер Ольга Голо­дец назвала тип бедности, распространенный в России, «уникальным».

Помогут с резервами

Помогут с резервами

Госбанки готовы уйти из Украины

Чиновников премируют за экономию

У чиновников появляются новые источники легального дохода

Назван самый богатый россиянин

Forbes опубликовал список миллиардеров

Инвестиции в роскошь

Темпы роста цен на коллекционные предметы роскоши серьезно замедлились, свидетельствует

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Мнения лидеров   28.04.2014 09:30:30

Что видит и чего не видит правительство

У Минфина своя программа, у Минэкономразвития – своя

Что видит и чего не видит правительство

ИТАР-ТАСС

У Минфина и Минэкономразвития по определению роли «антагонистов» при расстановке приоритетов экономической политики. Но конфликт, пожалуй, никогда не становился столь явным и публичным, что показали заседания коллегий враждующих ведомств, состоявшиеся 16 и 18 апреля. Единственное, в чем основные экономические министерства согласны, — экономика дышит на ладан, кризис на пороге, причем входную дверь он, войдя, уже закрыл за собой. О чем же тогда идет спор и что из него следует? И, едва ли не самое главное, что ускользает от внимания и Минфина, и Минэкономразвития?

«Бюджетное правило», майские указы, региональные бюджеты — все это лишь аргументы, а не суть спора.

На первый взгляд баталия между Минэкономразвития и Минфином разворачивается вокруг бюджетного правила. Оно, напомню, гласит: объем расходов бюджета на очередной финансовый год определяется как сумма планируемых доходов, рассчитанных исходя из средней цены на нефть за несколько лет, плюс расчетный дефицит бюджета, который не должен превышать 1% ВВП. Именно в таком виде правило обязательно для исполнения с 2013 года.

Алексей Улюкаев Алексей Улюкаев считает, что бюджетное правило в силу своей правильности должно правильно учитывать изменения. natnik

Минфин требует его соблюдения, Минэкономразвития призывает не делать из него догму. Причем Минэкономразвития покушается на бюджетное правило уже давно и отступать не собирается. 16 апреля, выступая в Государственной Думе, министр Алексей Улюкаев заявил: «В этом году, по нашей оценке, примерно 900 миллиардов рублей, или может быть немножко больше, федеральный бюджет получит дополнительно, и это считается нефтегазовыми доходами, конъюнктурными, которые мы не имеем права направить на расходы». Однако эти допдоходы не имеют отношения к нефтегазовой конъюнктуре, это результат ослабления рубля. «Именно этот фактор мы предлагаем учитывать, бюджетное правило должно учитывать не только ситуацию с текущим счетом платежного баланса, но и ситуацию с капитальным счетом. Все, что связано с курсовой разницей, в идеологии нынешнего бюджетного правила имеет право быть направлено на дополнительные бюджетные расходы», — заявил Улюкаев.

Минфин тут же ответил. Директор его департамента по долгосрочному стратегическому планированию Максим Орешкин заявил: «По внешним заимствованиям мы можем недополучить 234 миллиарда рублей, по приватизации — 180 миллиардов, а по внутреннему долгу легко можем недополучить 250 миллиардов рублей». Таким образом, бюджет может недополучить 664 миллиарда рублей источников финансирования дефицита, сосчитал Орешкин. И это еще не все: «Еще 300–400 миллиардов можем недополучить по ненефтегазовым доходам». Это не выступление на конкурсе пессимистов, как кто-то мог подумать, это ответ притязаниям Минэкономразвития: руки прочь от бюджетного правила!

Дело дошло до того, что Минфин в пику Минэкономразвития предложил ужесточить бюджетное правило. 16 апреля министр Антон Силуанов предложил снизить 1% допустимого по бюджетному правилу дефицита федерального бюджета, «исходя из ситуации с возможностью заимствования на внутренних и внешних рынках». Он имел в виду, что возможности заимствования близки к невозможности (см. цифры из прогноза Орешкина). Силуанов предлагает и следующий шаг по ужесточению бюджетного правила. «В расчет нефтегазовых доходов мы должны включать дивиденды и налог на прибыль нефтегазовых компаний, тем самым уменьшая те ненефтегазовые доходы, которые включаются в бюджетное правило сегодня для расчета расходов», — сказал министр.

Антон СилуановАнтон Силуанов защищал бюджетное правило даже его ужесточением. natnik

Спор, как видим, нешуточный. Минэкономразвития в нем проиграл. 17 апреля свое мнение высказал президент Владимир Путин. Подчеркнув, что «есть определенная логика у сторонников и одной, и другой точки зрения», он вынес вердикт: «С учетом рисков в мировой экономике, не только в нашей, я бы все-таки пока не спешил с изменением бюджетного правила. Но это решение, которое находится в компетенции правительства РФ», — заявил Путин.

Соответственно, выступая 18 апреля на заседании коллегии своего министерства, Алексей Улюкаев высказывался предельно обтекаемо: «Я считаю, что бюджетное правило является важнейшим элементом стабильности всей нашей бюджетной конструкции, и в этом смысле оно не только не может быть отменено, но, с моей точки зрения, оно не может быть остановлено и даже смягчено. Но правило в силу своей правильности, своей методологической корректности, конечно же, должно правильно учитывать оценку конъюнктуры, имея в виду поправку на ситуацию не только внешнюю, но и внутреннюю». Правило, конечно, правильное и поэтому должно допускать правильные поправки — примерно вот что сказал Улюкаев. Если бы он выступал на эстраде, то точно сорвал бы аплодисменты.

У Минфина есть и еще один аргумент. Федеральный бюджет должен помочь региональным. Во-первых, Минфин готов взять на себя контроль над теми региональными бюджетами, уровень задолженности по которым превышает 50% поступлений. Это не значит, что федеральный бюджет будет гарантом возврата долгов, но Минфин проследит за графиком платежей, чтобы пиковые долговые нагрузки не ставили под угрозу выполнение базовых обязательств. Во-вторых, Минфин готов снизить региональную долю софинансирования федеральных субсидий. Так или иначе, но эти меры расширят финансирование регионов из федерального бюджета.

Тема кризиса региональных бюджетов напрямую связана с реализацией знаменитых майских (2012 года) указов президента Путина. Как считает глава Счетной палаты Татьяна Голикова, в ответе на вопрос, сколько стоят эти указы, нет ни единой методологии, ни даже четкой координации между федеральными ведомствами (Минфином и Минрегионом) и самими регионами. Эту тему готово поднять на щит Минэкономразвития, которое, беря под козырек, рапортует: для выполнения указов требуется экономический рост минимум в 4%, а для этого нужны инвестиции, которых в сложившихся обстоятельствах взять неоткуда, кроме бюджета и госкомпаний.

Что делать и кто виноват?

Непрямым путем мы вышли на суть спора в правительстве. Экономика или уже падает, или почти падает (Улюкаев считает, что в очищенном от сезонности виде ВВП в первом квартале 2014 года уже снизился на 0,5%, Силуанов рассчитывает, что по итогам 2014 года ВВП все-таки вырастет на те же 0,5%). Что делать? Если не погружаться в историко-философские глубины, это вопрос к премьер-министру.

Дмитрий Медведев участвовал в заседаниях коллегий враждующих ведомств, выступал, но прямого ответа не дал. По сути же, волна, поднятая Минэкономразвития вокруг бюджетного правила, означает: надо перестать молиться на бюджет и помочь задыхающейся экономике госинвестициями. Это и есть ответ. Минфин как обычно считает, что худшее еще впереди, резервы и так вовсю тратятся, полностью раскрывать закрома рано.

Андрей Клепач из Минэкономразвития однажды провел параллель между сегодняшней экономической политикой и рассказами своего деда-фронтовика. Команды отдаются те же: «Патронов не давать! Высоту взять!». Эту параллель можно продолжить: последний патрон Минфин оставляет себе.

16 апреля Минэкономразвития потерпело сокрушительное поражение. На совещании у премьер-министра Дмитрия Медведева его прогноз, презентованный 8 апреля (о нем подробно писала «Финансовая газета»), был отклонен. Напомню, это был не просто прогноз. Его базовый вариант исходил из необходимости изменения приоритетов экономической политики: во главу угла предлагалось поставить не заботу о бюджете, воплощенную в бюджетном правиле, а расширение госинвестиций. Так что ответ на вопрос «Что делать?», правительством дан: ничего принципиально не менять.

Ничего принципиально не менять — не значит ничего не делать. Шаги предпринимались — это и закрепление «бюджетного правила», ужесточающего контроль за использованием нефтегазовых доходов, и замораживание тарифов естественных монополий на текущий год, и более жесткая ориентация ЦБ на таргетирование инфляции. Эти меры последовательны, цель общая — попытка ограничения расходов как государства в целом, так и его крупнейших компаний. Вектор — борьба с инфляцией.

Очевидная экономическая логика говорит о том, что цена (а в экономике все имеет свою цену) приоритета экономической политики, выраженного в борьбе с инфляцией, оборачивается дополнительным давлением на экономику, которая замедлялась, в частности, как раз в силу выбранного приоритета экономической политики.

Что же получилось в результате проведения выбранного курса экономической политики? Инфляция штурмует новые высоты, экономика в лучшем случае топчется на месте.

И вот здесь стоит принять во внимание фактор времени. Бурю вокруг бюджетного правила и расширения госинвестиций следовало раздувать раньше. Минэкономразвития, строго говоря, так и поступало, но следовало делать это с сегодняшней активностью и горячностью. Темпы роста экономики следовало удерживать, пока они еще

не колебались вокруг нуля. Теперь уже поздно. Бесславно борясь с инфляцией, правительство окончательно погасило экономический рост, и в том числе собственными регулирующими действиями загнало экономику в стагфляцию.

Удивительно, что в горячем споре, который его участники наверняка считают макроэкономическим, ни одна из сторон не квалифицировала состояние, в котором российская экономика или уже находится, или к которому стремительно приближается, как стагфляцию. А это сужает арсенал используемых мер.

Стагфляция — это нарушение рыночных механизмов. Экономика стоит или даже падает, вместе с ней падает платежеспособный спрос, а цены продолжают расти. Между тем именно цены — это прямая и обратная связь производства с потреблением. Когда она нарушена, перспективы выхода из сложившейся ситуации становятся туманными. Стагфляция — это надолго.

Конечно, нам ситуация падения производства при растущих ценах знакома. Так мы прожили почти все 1990-е годы, таким же был у нас кризис 2009 года. Обстрелянность — это хорошо. Но и в 1999 году, когда после сокрушительного августовского дефолта в 1998 году экономика пошла в рост, и в 2010 году ситуация была принципиально иной, чем сегодня. В 1999 году были свободные мощности, пущенное в дело импортозамещение после резкой девальвации рубля, у бюджета была поддержка МВФ, были другие внешние источники финансирования. В 2010 году российская экономика тоже поднималась, потому что расширился внешний спрос на ее экспорт. И в 1999, и в 2010 годах российскую экономику поднимали растущие цены на нефть.

Сегодня извне Россия ничего хорошего не ждет. Санкции — это нечто прямо противоположное подаркам нефтяной конъюнктуры, к которым наше правительство успело привыкнуть.

Из стагфляции придется выходить самим под внешним давлением. Классический порядок шагов известен: сначала подавление инфляции, потом рост. С подавлением инфляции, однако, справиться будет крайне непросто: независимо от того, что правительство отклонило план Минэкономразвития, условия геополитического кризиса, в котором оказалась Россия, вынуждают к госактивности, а это плохое подспорье в борьбе с инфляцией, которую монополии, а государство практически всегда действует как монополия, только поддерживают.

Стагфляция — это надолго. Россия вступает в новую экономическую эпоху.

Николай Вардуль

Мнения лидеров   28.04.2014 09:30:30   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.