ВВП РФ в марте вырос

ВЭБ говорит о выходе экономики РФ из рецессии

Как реформировать государство

Как реформировать государство

В Высшей школе экономики прошла ежегодная апрельская конференция, в которой традиционно

Новое удвоение

Несырьевой экспорт тормозит засилье государства в экономике

Декриминализация УК

В России за решеткой более 600 тысяч человек, их охраняют 200 тысяч

Хочешь господдержку — иди на экспорт

Расширение несырьевого экспорта — ключ диверсификации экономики

Дивиденды «Алроса»

Дивиденды «Алроса» могут составить 8,93 рубля на акцию

Треть сгущенки поддельная

Треть сгущенки поддельная

Пальмового масла в сгущенке не обнаружено

Минфин начинает продажу ОФЗ для населения

ВТБ и Сбербанк завтра начнут продавать ОФЗ для населения

Продажи смартфонов растут

Население стало покупать более дорогие смартфоны

Чай? Элементарно!

Зов кресла

Серьезные изменения в кабинете министров не за горами, в один голос утверждают источники,

Кудрин: все продать

Кудрин: все продать

400 млрд рублей от приватизации дополнительно

Прожиточный минимум увеличат

Документы уже поступили в правительство

Финансовый фестиваль пройдет 22 апреля

Финансовый фестиваль завершит Всероссийскую неделю финансовой грамотности

Сбербанк самый дорогой российский бренд

Бренд Сбербанка вырос за год

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Мнения лидеров   28.04.2014 09:30:30

Что видит и чего не видит правительство

У Минфина своя программа, у Минэкономразвития – своя

Что видит и чего не видит правительство

ИТАР-ТАСС

У Минфина и Минэкономразвития по определению роли «антагонистов» при расстановке приоритетов экономической политики. Но конфликт, пожалуй, никогда не становился столь явным и публичным, что показали заседания коллегий враждующих ведомств, состоявшиеся 16 и 18 апреля. Единственное, в чем основные экономические министерства согласны, — экономика дышит на ладан, кризис на пороге, причем входную дверь он, войдя, уже закрыл за собой. О чем же тогда идет спор и что из него следует? И, едва ли не самое главное, что ускользает от внимания и Минфина, и Минэкономразвития?

«Бюджетное правило», майские указы, региональные бюджеты — все это лишь аргументы, а не суть спора.

На первый взгляд баталия между Минэкономразвития и Минфином разворачивается вокруг бюджетного правила. Оно, напомню, гласит: объем расходов бюджета на очередной финансовый год определяется как сумма планируемых доходов, рассчитанных исходя из средней цены на нефть за несколько лет, плюс расчетный дефицит бюджета, который не должен превышать 1% ВВП. Именно в таком виде правило обязательно для исполнения с 2013 года.

Алексей Улюкаев Алексей Улюкаев считает, что бюджетное правило в силу своей правильности должно правильно учитывать изменения. natnik

Минфин требует его соблюдения, Минэкономразвития призывает не делать из него догму. Причем Минэкономразвития покушается на бюджетное правило уже давно и отступать не собирается. 16 апреля, выступая в Государственной Думе, министр Алексей Улюкаев заявил: «В этом году, по нашей оценке, примерно 900 миллиардов рублей, или может быть немножко больше, федеральный бюджет получит дополнительно, и это считается нефтегазовыми доходами, конъюнктурными, которые мы не имеем права направить на расходы». Однако эти допдоходы не имеют отношения к нефтегазовой конъюнктуре, это результат ослабления рубля. «Именно этот фактор мы предлагаем учитывать, бюджетное правило должно учитывать не только ситуацию с текущим счетом платежного баланса, но и ситуацию с капитальным счетом. Все, что связано с курсовой разницей, в идеологии нынешнего бюджетного правила имеет право быть направлено на дополнительные бюджетные расходы», — заявил Улюкаев.

Минфин тут же ответил. Директор его департамента по долгосрочному стратегическому планированию Максим Орешкин заявил: «По внешним заимствованиям мы можем недополучить 234 миллиарда рублей, по приватизации — 180 миллиардов, а по внутреннему долгу легко можем недополучить 250 миллиардов рублей». Таким образом, бюджет может недополучить 664 миллиарда рублей источников финансирования дефицита, сосчитал Орешкин. И это еще не все: «Еще 300–400 миллиардов можем недополучить по ненефтегазовым доходам». Это не выступление на конкурсе пессимистов, как кто-то мог подумать, это ответ притязаниям Минэкономразвития: руки прочь от бюджетного правила!

Дело дошло до того, что Минфин в пику Минэкономразвития предложил ужесточить бюджетное правило. 16 апреля министр Антон Силуанов предложил снизить 1% допустимого по бюджетному правилу дефицита федерального бюджета, «исходя из ситуации с возможностью заимствования на внутренних и внешних рынках». Он имел в виду, что возможности заимствования близки к невозможности (см. цифры из прогноза Орешкина). Силуанов предлагает и следующий шаг по ужесточению бюджетного правила. «В расчет нефтегазовых доходов мы должны включать дивиденды и налог на прибыль нефтегазовых компаний, тем самым уменьшая те ненефтегазовые доходы, которые включаются в бюджетное правило сегодня для расчета расходов», — сказал министр.

Антон СилуановАнтон Силуанов защищал бюджетное правило даже его ужесточением. natnik

Спор, как видим, нешуточный. Минэкономразвития в нем проиграл. 17 апреля свое мнение высказал президент Владимир Путин. Подчеркнув, что «есть определенная логика у сторонников и одной, и другой точки зрения», он вынес вердикт: «С учетом рисков в мировой экономике, не только в нашей, я бы все-таки пока не спешил с изменением бюджетного правила. Но это решение, которое находится в компетенции правительства РФ», — заявил Путин.

Соответственно, выступая 18 апреля на заседании коллегии своего министерства, Алексей Улюкаев высказывался предельно обтекаемо: «Я считаю, что бюджетное правило является важнейшим элементом стабильности всей нашей бюджетной конструкции, и в этом смысле оно не только не может быть отменено, но, с моей точки зрения, оно не может быть остановлено и даже смягчено. Но правило в силу своей правильности, своей методологической корректности, конечно же, должно правильно учитывать оценку конъюнктуры, имея в виду поправку на ситуацию не только внешнюю, но и внутреннюю». Правило, конечно, правильное и поэтому должно допускать правильные поправки — примерно вот что сказал Улюкаев. Если бы он выступал на эстраде, то точно сорвал бы аплодисменты.

У Минфина есть и еще один аргумент. Федеральный бюджет должен помочь региональным. Во-первых, Минфин готов взять на себя контроль над теми региональными бюджетами, уровень задолженности по которым превышает 50% поступлений. Это не значит, что федеральный бюджет будет гарантом возврата долгов, но Минфин проследит за графиком платежей, чтобы пиковые долговые нагрузки не ставили под угрозу выполнение базовых обязательств. Во-вторых, Минфин готов снизить региональную долю софинансирования федеральных субсидий. Так или иначе, но эти меры расширят финансирование регионов из федерального бюджета.

Тема кризиса региональных бюджетов напрямую связана с реализацией знаменитых майских (2012 года) указов президента Путина. Как считает глава Счетной палаты Татьяна Голикова, в ответе на вопрос, сколько стоят эти указы, нет ни единой методологии, ни даже четкой координации между федеральными ведомствами (Минфином и Минрегионом) и самими регионами. Эту тему готово поднять на щит Минэкономразвития, которое, беря под козырек, рапортует: для выполнения указов требуется экономический рост минимум в 4%, а для этого нужны инвестиции, которых в сложившихся обстоятельствах взять неоткуда, кроме бюджета и госкомпаний.

Что делать и кто виноват?

Непрямым путем мы вышли на суть спора в правительстве. Экономика или уже падает, или почти падает (Улюкаев считает, что в очищенном от сезонности виде ВВП в первом квартале 2014 года уже снизился на 0,5%, Силуанов рассчитывает, что по итогам 2014 года ВВП все-таки вырастет на те же 0,5%). Что делать? Если не погружаться в историко-философские глубины, это вопрос к премьер-министру.

Дмитрий Медведев участвовал в заседаниях коллегий враждующих ведомств, выступал, но прямого ответа не дал. По сути же, волна, поднятая Минэкономразвития вокруг бюджетного правила, означает: надо перестать молиться на бюджет и помочь задыхающейся экономике госинвестициями. Это и есть ответ. Минфин как обычно считает, что худшее еще впереди, резервы и так вовсю тратятся, полностью раскрывать закрома рано.

Андрей Клепач из Минэкономразвития однажды провел параллель между сегодняшней экономической политикой и рассказами своего деда-фронтовика. Команды отдаются те же: «Патронов не давать! Высоту взять!». Эту параллель можно продолжить: последний патрон Минфин оставляет себе.

16 апреля Минэкономразвития потерпело сокрушительное поражение. На совещании у премьер-министра Дмитрия Медведева его прогноз, презентованный 8 апреля (о нем подробно писала «Финансовая газета»), был отклонен. Напомню, это был не просто прогноз. Его базовый вариант исходил из необходимости изменения приоритетов экономической политики: во главу угла предлагалось поставить не заботу о бюджете, воплощенную в бюджетном правиле, а расширение госинвестиций. Так что ответ на вопрос «Что делать?», правительством дан: ничего принципиально не менять.

Ничего принципиально не менять — не значит ничего не делать. Шаги предпринимались — это и закрепление «бюджетного правила», ужесточающего контроль за использованием нефтегазовых доходов, и замораживание тарифов естественных монополий на текущий год, и более жесткая ориентация ЦБ на таргетирование инфляции. Эти меры последовательны, цель общая — попытка ограничения расходов как государства в целом, так и его крупнейших компаний. Вектор — борьба с инфляцией.

Очевидная экономическая логика говорит о том, что цена (а в экономике все имеет свою цену) приоритета экономической политики, выраженного в борьбе с инфляцией, оборачивается дополнительным давлением на экономику, которая замедлялась, в частности, как раз в силу выбранного приоритета экономической политики.

Что же получилось в результате проведения выбранного курса экономической политики? Инфляция штурмует новые высоты, экономика в лучшем случае топчется на месте.

И вот здесь стоит принять во внимание фактор времени. Бурю вокруг бюджетного правила и расширения госинвестиций следовало раздувать раньше. Минэкономразвития, строго говоря, так и поступало, но следовало делать это с сегодняшней активностью и горячностью. Темпы роста экономики следовало удерживать, пока они еще

не колебались вокруг нуля. Теперь уже поздно. Бесславно борясь с инфляцией, правительство окончательно погасило экономический рост, и в том числе собственными регулирующими действиями загнало экономику в стагфляцию.

Удивительно, что в горячем споре, который его участники наверняка считают макроэкономическим, ни одна из сторон не квалифицировала состояние, в котором российская экономика или уже находится, или к которому стремительно приближается, как стагфляцию. А это сужает арсенал используемых мер.

Стагфляция — это нарушение рыночных механизмов. Экономика стоит или даже падает, вместе с ней падает платежеспособный спрос, а цены продолжают расти. Между тем именно цены — это прямая и обратная связь производства с потреблением. Когда она нарушена, перспективы выхода из сложившейся ситуации становятся туманными. Стагфляция — это надолго.

Конечно, нам ситуация падения производства при растущих ценах знакома. Так мы прожили почти все 1990-е годы, таким же был у нас кризис 2009 года. Обстрелянность — это хорошо. Но и в 1999 году, когда после сокрушительного августовского дефолта в 1998 году экономика пошла в рост, и в 2010 году ситуация была принципиально иной, чем сегодня. В 1999 году были свободные мощности, пущенное в дело импортозамещение после резкой девальвации рубля, у бюджета была поддержка МВФ, были другие внешние источники финансирования. В 2010 году российская экономика тоже поднималась, потому что расширился внешний спрос на ее экспорт. И в 1999, и в 2010 годах российскую экономику поднимали растущие цены на нефть.

Сегодня извне Россия ничего хорошего не ждет. Санкции — это нечто прямо противоположное подаркам нефтяной конъюнктуры, к которым наше правительство успело привыкнуть.

Из стагфляции придется выходить самим под внешним давлением. Классический порядок шагов известен: сначала подавление инфляции, потом рост. С подавлением инфляции, однако, справиться будет крайне непросто: независимо от того, что правительство отклонило план Минэкономразвития, условия геополитического кризиса, в котором оказалась Россия, вынуждают к госактивности, а это плохое подспорье в борьбе с инфляцией, которую монополии, а государство практически всегда действует как монополия, только поддерживают.

Стагфляция — это надолго. Россия вступает в новую экономическую эпоху.

Николай Вардуль

Мнения лидеров   28.04.2014 09:30:30   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.