Три недели дефляции

Дефляция сложилась в размере 0,1%

2017 год может стать поворотным для авторынка России

2017 год может стать поворотным для авторынка России

По данным Ассоциации европейского бизнеса, июль 2017 г. ознаменовался увеличением уровня

Вера в экономику

Во многом данный оптимизм - эффект низкой базы

Либерализация ОСАГО

Нововведения призваны защитить автовладельцев

Серая экономика

Как уживаются социальное государство и уклонение от налогов

ФАС прекратила дело против Microsoft

Программы Microsoft стали доступны для сторонних антивирусов

ЦБ разместил ОБР под 9,18%

ЦБ разместил ОБР под 9,18%

Ставка купона ОБР привязана у учетной ставке

Bitcoin подорожал еще на 18%

Bitcoin Cash дешевеет

S&P опасается за газ в ЕС

"Газпром" сможет самостоятельно финансировать проекты

Либерализация ОСАГО

Нововведения призваны защитить автовладельцев

Хлеб на вес золота

Может ли буханка быть предметом роскоши

Как библиотека может стать банком

Как библиотека может стать банком

Книга как капитал. К Карлу Марксу не относится

Им песня строить и жить помогает

Среди чемионов есть и поп-, и рок-, и рэп-, и фолк-звезды

Не женщины, а золото

До дохода в миллион долларов по текущему курсу не дотянула ни одна

В салонах связи отмывали деньги

Полиция открывает для себя новые стороны русской действительности

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Мнения лидеров   27.02.2017 11:23:50

Глобалисты и суверенитетчики

Что общего в политических платформах Путина и Трампа?



Состоялся первый телефонный разговор между президентами России и США, Владимиром Путиным и Дональдом Трампом. По обе стороны океана сочли, что разговор стал хорошей отправной точкой для будущего диалога. Контакты, личные встречи — это очень важно. Но еще важнее политические позиции.

Что в них общего?

Одна из частей знакомой с детства бессмертной мушкетерской саги Александра Дюма начинается с главы «Французы и англичане». «Они и мы» — вечный конфликт. Но каждый раз он приобретает новые черты.

Главный конфликт стратегически не обязательно тот, что является самым острым и требующим немедленного реагирования, каковым, конечно, является терроризм и борьба с ним, а тот, что охватывает и может изменить как политику, так и экономику. Тогда он не между отдельными государствами, включая самопровозглашенные, не между столицами, а между трендами развития.

До недавнего времени казалось, что мы все глубже и бесповоротнее погружаемся в глобализацию, и процесс этот непрерывен. Но вопреки ожиданиям сегодня мы сталкиваемся с тем, что попятное движение возможно. Это доказали Brexit и победа Дональда Трампа. Именно этим новым трендом и был озабочен Всемирный экономический форум этого года в Давосе, что по-своему выразил его завсегдатай Анатолий Чубайс.

Это не просто волна антиглобализма. По крайней мере, в его классическом виде. Классический антиглобализм — это условно новый вид левого по политической ориентации движения, изрядно замешанный на анархизме. Однако появление попыток создания террористического государства не под левыми или правыми, а под религиозными знаменами — это тоже проявление антиглобализма, хотя и извращенное.

Brexit и тем более Трамп — это совсем другое. Сторонники Brexit мобилизовались под лозунгом: «Вернем себе нашу страну!», Трамп провозгласил: «Америка прежде всего». Это новое издание старого как мир национализма или, если угодно, суверенитизация. А она точно очень далека от анархизма.

Сначала разговоры о многополярном мире по большей части так и оставались досужими разговорами. Потом дело дошло до реальных конфликтов. И вот прилетели «черные лебеди» — Brexit и Трамп, и мировая политика резко изменилась.

Если продолжить орнитологическую тему, Владимира Путина можно считать одним из буревестников поднявшейся волны суверенитизации, он жестко отстаивал, и не только речами, первая из которых прозвучала в Мюнхене ровно 10 лет назад — в феврале 2007 г., но и политическими действиями интересы России, прямо противопоставляя их действиям Запада. В 2007 г. это был конфликт России и Запада. Десять лет спустя суверенитизация противостоит глобализации.

Если брать за линию разделения именно суверенитизацию, то Россия и США, несмотря на массу сохраняющихся проблем между ними, оказываются по одну сторону баррикады. Суверенитизация объединяет Путина и Трампа так же, как и нелюбовь к Обаме.

Обратимся к Китаю. Где он находится в только что нарисованной системе координат? Есть те, кто прямо противопоставляют Китай и США, считая Китай новым флагманом «новаторской» глобализации, а США «ретроградами» от протекционизма. Но это несколько упрощенное толкование речи председателя КНР в Давосе. На самом деле и Китай — приверженец не глобализации, а суверенитизации. При, естественно, учете интересов своей экономики.

Нахождение по одну сторону от линии суверенитизации вовсе не освобождает от противоречий и столкновений интересов. Так в чем же тогда плюсы? В том, что сторонников суверенитизации должно объединять признание и, хотя бы до некоторой степени, уважение суверенных интересов других. Что, например, для начала прямого диалога Путина и Трампа уже немало.

Что же касается столкновений и противоречий, то они совершенно естественны, потому что суверенные интересы у каждой страны свои. Если рассматривать коллизию глобализации и суверенитизации на уровне государственных деятелей, то практически любой глава государства, конечно, по долгу службы поставит во главу угла суверенные интересы. За глобализацию проголосует разве что международный чиновник ООН, ЕС, МВФ или Всемирного банка, а также любой крупный предприниматель, действующий на мировом уровне или мечтающий об этом, и тем более финансист. Двигатель глобализации — экономика.

Если отталкиваться от нее, то США в большей мере самодостаточная страна по сравнению и с Китаем, и тем более с Россией, потому что американский внутренний рынок — самый масштабный и диверсифицированный в мире. А раз так, то Трамп — скорее, исключение из правил. От глобализации сильнейшие и более развитые экономики выигрывают больше остальных.

Если сравнить Китай с Россией, то главное отличие — масштаб экономики. Для второй экономики мира, являющейся к тому же главной глобальной фабрикой, где производится (но не изобретается) практически все, протекционизм вредит суверенным интересам. Но глобализм Пекина имеет четкие границы и в экономике. Юань, например, не находится в свободном плавании, а жестко регулируется Народным банком Китая, хотя и привязан к доллару США.

Если сравнить Китай с США, то Трамп видит резерв экономического и социального развития в реиндустриализации (лозунг почти российский), в расширении традиционных производств в США и поэтому считает, вопреки мнению многих экономистов, в том числе американских, протекционизм и возвращение промышленных производств в США соответствующими американским суверенным интересам.

Джеффри Сакс, директор Центра устойчивого развития Колумбийского университета, например, в пику Трампу приводит такие цифры об экономике США: «В 1970 году рабочие места в производственной сфере составляли 25% от общей численности работающих. А сегодня они составляют всего 8,4%. Это не означает, что рабочие места в производственной сфере переместились в другие страны. Они просто уступили место автоматизированным производствам. Места рабочих на конвейере сегодня занимают промышленные роботы. А оставшиеся рабочие в производственной области завтра будут заменены системами искусственного интеллекта». То есть политика Трампа приведет не к росту занятости, о котором говорит американский президент, а к новым издержкам. Что же касается нового протекционизма, то Сакс комментирует: «Предположим, что Трамп введет ограничительные тарифы на все товары, поступающие из Китая и Мексики. В таком случае он начнет гигантскую торговую войну, которая причинит огромный ущерб американской и мировой экономике».

Из того, что главный двигатель глобализации прежний — экономика, есть важные следствия. Во-первых, суверенитизация выраженнее в тех странах, где государство крепче держит в руках экономику. Россия — классический пример. США, как уже было сказано, при Трампе — исключение, потому что по большому счету глобализация как раз отвечает суверенным интересам США в гораздо большей степени, чем других государств. Во-вторых, политика суверенитизации не разворачивает глобализацию вспять; по сути, она направлена на поиск нового баланса с интересами уже глобальной экономики.

Любой диктат, как со стороны более мощной страны, так и со стороны международной бюрократии, неприемлем. Безудержная суверенитизация, с другой стороны, чревата войнами, и не только торговыми. Торговые войны (не говоря уже об обычных) не нужны никому, в них, как предупредил Си Цзиньпин в Давосе, «не бывает победителей». Вот крайние точки в координатах, где предстоит искать баланс.

При этом главной опорой нового баланса станет все-таки глобализация, потому что политика, противопоставляющая себя экономике, обречена на неудачу. Но и экономика, конечно, обязана учитывать политические интересы, значит, суверенитизация будет корректировать глобализацию, не останавливая или разворачивая ее экономическую составляющую.

В этом уравнении хватает неизвестных. Уверенным можно быть только в одном: страны теперь будут четче выставлять свои национальные суверенные интересы и отстаивать их. Значит, в политике востребованы не просто популисты, в глазах избирателей они близки к суверенитетчикам, но те, кто умеет договариваться, отстаивая интересы, а не просто хлопать дверью или переходить к угрозам.

2017 г. богат на поиск таких политиков. Найдутся ли?

Николай Вардуль

Мнения лидеров   27.02.2017 11:23:50   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.