Мир оказался не черно-белым

Скоро заработает система обмена данными о сомнительных сделках

Нефть рухнула

Эксперты говорят, что цены вырастут нескоро

Fitch прогнозирует рост мирового ВВП

Мировое ВВП вырастет в 2018 г. на 3,1%

Инвестиционный компас

Инвестиции – ключевая тема российской экономики. Ей посвящены инвестиционные форумы и

Белоруссия пошла на Запад

Минск предлагает сделать займы на 5 и 10 лет

Сбербанк: блокчейн с нами

Сбербанк: блокчейн с нами

У компаний есть интерес к распределенным реестрам

Фальшивки в банкоматах

Не все банки тщательно проверяют купюры

Ажиотажный спрос на евробонды РФ

Уже можно говорить об успешности выпуска

Казначейство купит до 3 млрд долларов

Казначейство планирует покупать валюту в 2018 г. самостоятельно

Индивидуальный пенсионный капитал

Власть спасает пенсионную систему

В отеле «Балчуг Кемпински Москва» открылся первый в России Барбершоп Truefitt&Hill

В отеле «Балчуг Кемпински Москва» открылся первый в России Барбершоп Truefitt&Hill

Продолжая традиции старейшей британской марки по уходу за лицом и волосами для джентльменов,

Бассейны как в Голливуде

Летняя история: самые пафосные способы провести лето в собственном коттедже

Безработица по прежней цене

Сколько было за безделье, столько и останется

Их ладонь превратилась в кулак

Москва–Минск: грани прекрасной дружбы

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Мнения лидеров   06.11.2012 11:44:24

ПереГреф экономики

О чем правительство предупреждает Герман Греф

Николай Вардуль Главный редактор Финансовой газеты


Мы отмечали и наличие непубличной дискуссии, которая велась в самом правительстве, и достигнутый условный консенсус; он сводится к тому, что перегрев налицо и экономике необходимы охладительные процедуры прежде всего в виде ужесточения кредитной политики. Но, как выясняется, точка в этом отнюдь не академическом диспуте еще не поставлена.

Диссидент Герман Греф

23 октября глава Сбербанка Герман Греф выступил с открытым несогласием с курсом правительства и прежде всего российских денежных властей в лице Минфина и ЦБ на борьбу с инфляцией, которая предполагает закручивание кредитно-денежных гаек. По мнению Грефа, российская экономика нуждается в прямо противоположном обращении.

«Я прогнозирую, что к концу этого года мы очень существенно повлияем на темпы экономического роста в стране. Более того, если не будет изменений в нынешней модели денежно-кредитной политики, то я пока пессимистично смотрю на темпы экономического роста в следующем году», — сказал он.

С тем, что ограничения кредитов приведут именно к замедлению экономического роста, никто не спорит. Суть спора — в выборе приоритетов, а именно в этом и состоит любая политика, в том числе и экономическая.

Если для правительства сегодня главный приоритет — борьба с инфляцией, то Герман Греф ставит на первое место не цены, а объем необходимой для экономики ликвидности. Ситуацию с ликвидностью в российском банковском секторе глава Сбербанка оценивает как критичную. Он поясняет: ситуация «критическая не в том смысле, что в банках есть какие-то риски, а в смысле, что ликвидность, которая у нас есть, очень дорогая. И это приводит к тому, что банки должны бороться за привлечение, повышать свои ставки и иметь очень высокие ставки кредитования, что очень опасно для экономического роста».

Исходя из такой позиции Герман Греф уверенно утверждает, что правительство и ЦБ должны проводить не ту политику, которую они проводят. По его мнению, необходимо решить проблемы предоставления ликвидности и наличия очень высоких положительных кредитных ставок (разница между уровнем инфляции и реальными кредитными ставками) в экономике. На сегодня, по словам Грефа, превышение над уровнем инфляции достигает примерно 6%, а это означает, что предприятия реального сектора не в состоянии привлекать средства для инвестирования по таким ценам.

Банкир или макроэкономический стратег?

Совершенно ясно, что именно подтолкнуло Грефа к публичной дискуссии с правительством и прежде всего с ЦБ. 13 сентября Банк России под флагом борьбы с перегревом кредитного рынка, а заодно и с инфляцией поднял ставку рефинансирования. Первая реакция Грефа последовала на следующий же день: «К сожалению, мы вступили в эпоху положительных процентных ставок по активным операциям. К сожалению, вчера Центральный банк поднял ставку рефинансирования (она была увеличена на 0,25 процентного пункта — до уровня 8,25%. — „Финансовая газета“), что приведет к дальнейшему росту ставок на рынке».

Что Герман Греф лоббирует интересы банковского сообщества, очевидно. Как и то, что между интересами отдельных агентов рынка и правительством всегда существуют объективные противоречия, что совершенно нормально.

Но стоит задать вопрос, есть ли в позиции Германа Грефа что-либо помимо сугубо профессионального интереса, он выступает только как лоббист или все-таки еще и как знаток макроэкономики? Для такой постановки есть основания, и они состоят не только в том, что в добанкирском прошлом Греф был руководителем Центра стратегических разработок, а потом министром экономического развития и торговли.

Если исходить из «шкурных» интересов Сбербанка, как раз банку, которым руководит Герман Греф, кризис ликвидности не грозит. Здесь сходятся все эксперты. Ну, хорошо, тогда у Грефа душа болит за цеховые интересы. Наверняка. Но помимо души есть и более телесные проявления. К ним и стоит присмотреться повнимательнее.

ЦБ сам показал своей статистикой парадоксальное развитие кредитного рынка. Регулятор в сентябре поднял ставку рефинансирования, банки же в том же сентябре свои ставки по долгосрочным рублевым кредитам не только не ужесточили, но даже снизили.

Понятно, что в самом ЦБ никакого парадокса и ослушания банков предпочитают не видеть, наоборот, сентябрьские «ножницы» там интерпретируют как аргумент в пользу ужесточения кредитной политики. Как признак того самого кредитного перегрева. Факт же без всякой интерпретации состоит в том, что банки, даже получая от ЦБ подорожавшие ресурсы, продолжали не повышать, а снижать свои ставки. Конечно, эта тенденция будет сломлена, но факт примечательный.

Так чего же хочет правительство? Инвестиционного рывка, на который продолжает надеяться Минэкономразвития, или на усмирение инфляции методами, которые новых инвестиций при дорожающих кредитах точно не принесут?

Стоит напомнить, что в позиции самого ЦБ произошла разительная перемена. 5 апреля 2012 года Сергей Игнатьев, выступая на съезде Ассоциации российских банков, заявил: «Думаю, мы сейчас находимся вблизи локального максимума процентных ставок, и в ближайшие месяцы они начнут снижаться». Получилось иначе.

Сам факт оперативного реагирования на изменение обстановки положительно характеризует ЦБ: в апреле Игнатьев, в частности, рассчитывал на снижение цен на многие продовольственные товары, однако сейчас цены на зерно неуклонно идут вверх, да и в целом, как отмечала и «Финансовая газета», опираясь на аналитические материалы Всемирного банка и отечественного Минэкономразвития, состояние российской экономики во втором полугодии 2012 года существенно хуже, чем в первом.

Но возникает вопрос, как экономика будет выходить из второго полугодия, а точнее, в какую сторону она пойдет: дальше вниз или все-таки не стоит своими руками перечеркивать инвестиционные перспективы продолжения роста и его возможного ускорения?

Греф дал свой ответ. Любопытно, кстати, что в какой-то мере 5 апреля Игнатьев отвечал именно Грефу. В самом начале 2012 года Греф на январских Гайдаровских чтениях говорил: «При всем наличии остатков инструментов конца 2008 года (применявшихся во время острой фазы кризиса в конце 2008 года) их недостаточно для того, чтобы обеспечивать нормальную секьюритизированную долгосрочную систему ликвидности для финансового сектора». Среди дополнительных инструментов предоставления ликвидности он упомянул «расширение перечня залоговых инструментов, снижение дисконтов, открытие лимитов по беззалоговым инструментам и, наверное, предоставление валютных средств». Дополнительные инструменты необходимы: все российские «дочки» европейских банков в настоящее время фондируются на отечественном рынке. При этом для лучших заемщиков, даже для Сбербанка, «европейские и американские рынки закрыты». «Можно говорить о привлечении 1-2-3 млрд долларов, но нужны десятки, сотни миллиардов», — подчеркнул он, добавив, что источником инвестирования внешний рынок в ближайшие полгода не будет. Этот прогноз вполне оправдался.

5 апреля Игнатьев обещал, что ЦБ будет развивать механизм рефинансирования, в частности расширять перечень активов, принимаемых Банком России в залог. Тогда он услышал Грефа и согласился с ним.

Сегодня такого согласия нет. Кто прав в споре регулятора и главы крупнейшего банка, покажет время.

Что таргетировать?

Греф, конечно, не дельфийский оракул, но его оценки стоят того, чтобы к ним относиться внимательно. У него есть репутация человека, который говорит то, что еще недавно от него, как представителя правящей команды, никто не ждал. Но после того как Греф пустил в оборот свою оценку, она постепенно становится всеобщей.

Самый яркий пример такого развития событий: отношение власти к «Газпрому». Еще не так давно «Газпром» для власти был не просто крупнейшей российской компанией, но и почти символом веры. Совершенно откровенно в свое время это выразил Сергей Миронов. Сожалея о кончине СССР, он высказался в том духе, что главное все же удалось сохранить: это ядерное оружие и «Газпром».

Но вот уже на упоминавшихся Гайдаровских чтениях 18 января 2012 года Греф бросает фразу, которая, уверен, встретила неоднозначный отклик аудитории: «Когда я думаю о „Газпроме“, меня ужас охватывает». Тогда это тоже звучало по-диссидентски. С тех пор, однако, многое изменилось. Сначала Минэкономразвития аккуратно заявило, что сланцевый газ, чтобы о нем ни говорили в самом «Газпроме», в скором будущем будет представлять реальную угрозу для интересов российской монополии прежде всего на европейских рынках. Потом Минэнерго выступило с не радующим «Газпром» уточнением: дело не в одном сланцевом газе, неменьшую угрозу его интересам будут представлять газовые гидраты, за которыми будущее газового рынка, причем стартовые позиции «Газпрома» очевидно хуже, чем у тех компаний, которые активно осваивают технологию добычи сланцевого газа. И наконец, свое слово сказал президент Путин; он поручил «Газпрому» представить свою экспортную стратегию.

Вот так: все началось с того, что Греф «проговорился», а теперь мало кто возьмется предсказать, как долго еще Алексей Миллер усидит в кресле главы «Газпрома».

Не исключено, что и в совершенно иной, но более близкой текущим интересам Грефа сфере его идеи овладеют руководящими массами.

Он предлагает не абсолютизировать привычные категории, гласящие, что инфляция вредит не только социальному, но и экономическому здоровью общества, а взвесить на весах поддержания экономического роста, с одной стороны, риски инфляции, а с другой — значение для экономического развития обеспечения необходимых объемов ликвидности.

При этом стоит учесть два обстоятельства. Первое состоит в том, что Россия — часть мировой экономики, и это не просто азбучная истина, а реальность, подтвержденная ощущениями от последнего кризиса. Мейнстрим же мировой экономической политики — наращивание ликвидности и облегчение доступа к ней. Именно в этом состоит политика мировых регуляторов — ФРС США и ЕЦБ.

Например, 24 октября ФРС США оставила свою процентную ставку на рекордно низком уровне в 0–0,25% годовых. Объем выкупаемых с рынка ипотечных облигаций в рамках QEIII сохранен на уровне $40 млрд ежемесячно. Регулятор также подтвердил принятое в июле решение продлить программу поддержки экономики под названием «Операция Твист» объемом 667 млрд долларов до окончания 2012 года. Ряд аналитиков рассчитывают, что на своем следующем заседании в декабре регулятор расширит программу выкупа облигаций.

ЦБ РФ идет поперек потока. В том числе и потока денег. А это уже несет с собой вполне определенные риски. Среди них возможное при прочих равных условиях (речь, понятно, идет прежде всего о нефтяной конъюнктуре) поражение России в валютной войне. Когда все страны ищут дополнительные ресурсы поддержки экономического роста в занижении валютных курсов, Россия идет в прямо противоположном направлении, стимулируя импорт, а не экспорт.

Если это положение не убеждает, есть и другое. За прошедшие 20 лет российская экономика, если, что и освоила, так это жизнь в условиях относительно высокой инфляции. Мало того, период высокого роста развивался параллельно с сохранением инфляции на уровне, превышающем сегодняшний. Инфляция не смертельна. Зато кризис 2009 года совершенно наглядно показал, к чему приводит острая нехватка ликвидности. Между прочим, тогда ЦБ занял неверную позицию, он пытался предотвратить резкое падение рубля, однако его валютные интервенции усугубили кризис рублевой ликвидности: выбрасывая на рынок валюту, ЦБ сметал с него рубли. Сегодня, если ЦБ предпочтет таргетирование инфляции таргетированию ликвидности, он может повторить ту же ошибку.

Ошибиться может каждый. Повторение же ошибок — признак уровня компетенции, никак не красящего допускающего их регулятора.

Николай Вардуль

Динамика инфляции на потребительском рынке и базовой инфляции

Мнения лидеров   06.11.2012 11:44:24   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.