Не все санкции освобождают

Санкции вместо налогов

Сами не рады

Сами не рады

Банки РФ видят риски в Украине

Росимущество требует дивидендов

Дивиденды должны быть не меньше 50% прибыли

Закупки проконтролируют

Новое постановление кабмина

Набиуллина: Россию не отключат от SWIFT

Набиуллина отчиталась перед Путиным

Помогут с резервами

Госбанки готовы уйти с Украины

Чиновников премируют за экономию

Чиновников премируют за экономию

У чиновников появляются новые источники легального дохода

Назван самый богатый россиянин

Forbes опубликовал список миллиардеров

Инвестиции в роскошь

Темпы роста цен на коллекционные предметы роскоши серьезно замедлились, свидетельствует

Восемьдесят три человека

Ежегодное исследование компании Knight Frank, посвященное анализу распределения

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»

Мнения лидеров   25.01.2014 10:16:17

Стратегия дефицита

Как разбудить российскую экономику?

Стратегия дефицита

Андрей Клепач призывает поддержать экономику даже за счет расширения дефицита федерального бюджета. natnik

30 января правительство обсудит бюджетную стратегию до 2030 года, проект которой еще в августе прошлого года разработал Минфин. Обсуждение обещает быть жарким, СМИ стало известно об официальном обращении в правительство замминистра экономического развития Андрея Клепача, в котором предлагается минфиновскую стратегию кардинально изменить. Спор идет не столько о самой бюджетной стратегии, сколько о том, что должно сделать правительство ради возвращения экономики на траекторию роста.

Бюджетная стратегия до 2030 года — звучит несколько отвлеченно. Неподготовленного читателя тянет на зевоту, если он еще и начитан, но не столько экономической, сколько исторической литературы, то ему может показаться, что если бы в документе было меньше цифр, а больше патетики, то получилась бы почти очередная программа построения коммунизма при жизни ныне живущего поколения. Если бы…

Три разных коня

На самом деле, вспомним, каковы инструменты экономической политики, которыми располагает власть? Их в первую очередь можно разделить на две группы. Первая — это как раз бюджетная политика. Речь идет о налогах, о том, насколько они выполняют не только фискальную, но и стимулирующую роль, меняя в соответствии с поставленными целями структуру экономики, и, конечно, о госрасходах — какие направления развития они поддерживают. Вторая группа — это инструменты ЦБ: объем и доступность ликвидности, процентные ставки, политика, проводимая государством на рынке ценных бумаг. На фоне двух этих «китов» несколько теряется такое направление регулирования, которое принято считать улучшением делового климата, но оно в России не менее важно.

«Финансовая газета» писала, и не раз, о том, что в трех названных товарищах согласия нет. Бюджетная стратегия ставит во главу угла бюджет, а не интересы экономики. ЦБ не зависим и от правительства с его ответственностью за развитие экономики, и от инфляции, которую он нацеливается (таргетирует) приструнить, но которая зависит далеко не только от действий «мегарегулятора». Главное же в улучшении делового климата — не только движение по дорожным картам, которые должны привести

к восхождению по рейтингу Doing Business, но и реформы, проведение которых превышает полномочия правительства — в первую очередь речь идет о создании в России судебной власти, не зависимой от власти исполнительной (то есть, собственно, правительства). В итоге регулирование экономики оказывается неэффективным, чему все мы являемся свидетелями.

Обещает ли повышение эффективности бюджетная стратегия? Главная проблема уже названа. Ни один из трех «рысаков» экономической политики (бюджет, ЦБ и улучшение делового климата) не скачет синхронно с остальными, у каждого из них собственные цели, и эти цели, увы, не совпадают с целью придания экономике новых импульсов, которые позволили бы рассчитывать, что она перестанет тухнуть и хандрить. Президент Владимир Путин, к тому же не раз побывавший премьером, явно видит это. Может быть, именно эта разочаровывающая картина породила в нем надежду на то, что созданный на месте ЦБ мегарегулятор, ответственный за весь финансовый рынок, возьмется перенимать опыт ФРС США, которая отвечает не только за собственно финансовые рынки, но и целиком за состояние экономики. Но надежда не оправдалась. ЦБ независим, в том числе и от состояния экономики.

Хотя определенные действия, которые повлияют на всю экономику, он, конечно, предпринимает. Последний пример — это ускорение обесценения рубля, которое

последует за новой политикой валютных интервенций ЦБ. Банк России последовательно приближает рубль к отправке в свободное плавание. С 2014 года он урезает объем своих интервенций. Вот комментарий главного экономиста компании «Сбербанк КИБ» Евгения Гавриленкова:

«Теперь границы коридора обменного курса будут сдвигаться, когда объем интервенций достигнет 350 миллионов долларов вместо прежних 410 миллионов долларов. Данная мера должна привести к сокращению объема ежедневных интервенций и к повышению волатильности обменного курса. Мы ожидаем в ближайшее время дальнейших действий по движению рубля к свободному плаванию. Теперь ЦБ должен усилить контроль над валютным рынком через денежный рынок за счет регулирования объема рублевой ликвидности». Общий вектор, как уже было сказано, — ускорение обесценения рубля, а это имеет уже макроэкономические последствия.

Мы уже приводили оценки ведущих российских экономистов того, какие последствия будет иметь снижение курса рубля. Помощник президента Андрей Белоусов уверен, что Россия сумеет пойти по стопам Японии, где резкое снижение курса иены привело к всплеску деловой активности. Но большинство с ним не согласны. Главный контраргумент: снижение курса рубля выгодно экспортерам, в российских условиях это прежде всего сырьевые монополии. В результате их позиции еще больше окрепнут, модель экономического развития останется прежней, уже давно неэффективной. Чтобы ее изменить, нужны инвестиции, а их, прежде всего из-за рубежа, привлечет не обесценение, а укрепление рубля. Но ЦБ так или иначе, но активно влияет на макроэкономику.

Откуда придут инвестиции?

Что же происходит в рамках бюджетной стратегии? Базовый сценарий расчетов Минфина предусматривает сохранение бюджетного дефицита до 2030 года. Экономить соответственно предписывается практически на всем, кроме оборонных расходов, раз их выбрал президент.

Лозунг Минфина неизменен: бюджет превыше всего, в том числе и интересов поддержки экономики. Минэкономразвития столь же традиционно категорически не согласен. Новое в позиции Андрея Клепача — это не принципиальный подход, а аргументы. Он согласился играть на поле Минфина, но выдвигая собственные аргументы. Главный из них звучит так: Минэкономразвития напоминает, что 1% номинального роста ВВП дает бюджетной системе 200–250 млрд руб. допдоходов. Но без бюджетных инвестиций такая прибавка может и не случиться. Клепач не согласен с минфиновским прогнозом: по оценке Минэкономразвития получается, что бездефицитным бюджет станет на 10 лет раньше, уже в 2020 году. Поэтому сокращение потолков расходов за рамками уже принятой бюджетной трехлетки 2014–2016, спрогнозированное Минфином, необоснованно. Андрей Клепач уверен: политика сокращения расходов и прежде всего госинвестиций приведет к «негативным последствиям как для бюджета, так и для экономики в целом».

Предлагается, причем не в первый раз, изменить бюджетное правило. Новость в предлагаемой новой редакции: вместо 1% ВВП предлагается увеличивать дефицит до 1,75% ВВП.

Смысл позиции Минэкономразвития, однако, не столько в препирательствах по поводу бюджетного правила, сколько в расчистке возможностей для увеличения государственных инвестиционных расходов. Министерство рассчитывает на экономическое развитие при соответствующих инвестициях. Раз частных инвестиций категорически недостаточно, не следует сокращать инвестиционную активность государства — совсем наоборот.

Клепач не высказывается по поводу заморозки тарифов естественных монополий. Но если эта мера приведет к существенному сокращению их инвестиционных программ, а так, скорее всего, и произойдет — административный нажим вряд ли выдавит из естественных монополий столько же инвестиционных ресурсов, сколько убьет заморозка тарифов, то эта мера контрпродуктивна по логике Минэкономразвития.

Но в позициях Минэкономразвития и Минфина есть совпадения, одни вопросов не вызывают, другие — наоборот. Когда Клепач напоминает, что перенос части военных расходов за 2016 год ставит реализацию гражданских программа под вопрос, это понятно, Минфин предупреждает о том же. Но совсем другое впечатление вызывает совпадение позиций Минэкономразвития и Минфина по поводу расходования средств Фонда национального благосостояния. Позиция Минфина совершенно прозрачна: последний патрон надо оставить для себя. О позиции Минэкономразвития этого не скажешь. Стоит напомнить, что именно эти инвестиции, что специально разъяснял Владимир Путин в ходе большой телевизионной пресс-конференции в декабре 2013 года, являются компенсацией сокращения соответствующих бюджетных расходов. К тому же из ФНБ средства черпают именно для инвестиций. Это должно в полной мере соответствовать позиции Минэкономразвития. Клепач же рекомендует правительству не торопиться и дождаться результатов первых размещений — они могут не превысить доходности размещения на иностранных счетах ЦБ.

Чем, по версии Минэкономразвития, госрасходы из бюджета лучше инвестиций из ФНБ? По Клепачу получается, что расходование средств ФНБ может оказаться менее подконтрольным правительству. Но ведь эти средства предполагается пускать в дело только в связке с частными инвестициями, что должно стать гарантией их возвратности. Клепач в эффективность подобного механизма не верит. Одни говорят, что чем больше в крупном инвестиционном проекте государственных денег, тем больше шансов, что их разворуют, по Клепачу выходит наоборот, что госрасходы в чистом виде эффективнее частно-государственного партнерства. Если так, то это весьма печально.

Мы долго, молча, отступали…

Мы опять возвращаемся к теме модели экономического развития России. Для начала простой вопрос: какую экономическую идеологию исповедуют в российских центрах принятия решений в сфере экономической политики? Общее место состоит в том, что именно там засилье тех самых либералов-монетаристов, которыми впору пугать детей.

Ничего подобного. Либералы — это не те, кто считает надежнее всего оставлять все как есть — авось, пронесет. Это, конечно, не консерватизм, это — применительно к органам регулирования экономики страны управленческая немощь. Не маниловская, с несбыточными, но все-таки мечтами, а судорожная, потная лень, когда все чиновники постоянно заняты, кто-то успевает приворовывать, все друг за другом следят, но экономика, а это главная ответственность правительства, катится вниз.

Да, можно отстаивать приоритет финансового оздоровления и сокращения инфляции. Это и в самом деле может стать залогом притока инвестиций и последующего роста. Частных инвестиций. Но они придут только тогда, когда наряду с этой условно монетаристской политикой будет проводиться и другая — ощутимая расчистка всего, что мешает частным инвестициям. Но этого не происходит. Движение по дорожным картам — это здорово, но это малая часть из того, что должно быть сделано. Ключ — независимый суд. А он появится не тогда, когда нам об этом в очередной раз скажут сверху, а когда мы увидим это по принимаемым решениям.

Этого не происходит — и вот здесь предстоит ответить на вопрос, что же делать в этих условиях?

Просто оставлять все как есть или следовать ответу, который дают Андрей Клепач, Минэкономразвития и российские уроки борьбы с кризисом 2009 года: надо искать любые возможности для того, чтобы экономика не падала. В Минэкономразвития совсем не либерально предлагают продолжать делать ставку на ресурсы государства.

При прочих равных (прежде всего внешнеэкономических) условиях первый вариант быстрее приведет к падению производства, чем второй, по которому возобновление роста важнее издержек, а эти издержки не только более высокая инфляция и больший дефицит бюджета, но и недостаточная эффективность инвестиционных проектов, сопутствующая коррупция.

Выигрыш времени — это все-таки выигрыш.

Но это тот выигрыш, который обязывает вернуться за стол и доиграть игру. Ведь настоящий выигрыш — это вовсе не возвращение всего и вся под руку государства. Настоящий прогресс совсем не в этом.

В начале статьи я, возможно, некстати упомянул программу строительства коммунизма. Но даже и в романтическую пору реализации этого захватывающего дух эксперимента случались отступления, которые потом использовались для стратегического продвижения вперед. Коммунизм, конечно, не построили. Но важно отступления не превращать в «новое» направление развития.

Николай Вардуль

Мнения лидеров   25.01.2014 10:16:17   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.