Как расширить «территорию финансовой безопасности»

11 октября 2017 года в Москве прошла II Международная конференция по защите прав потребителей

ОСТРАЯ КРЕДИТНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ

В общем финансировании инвестиций в основной капитал доля банковских кредитов по экспертным

Сбербанк развивает деловые связи России и Китая

Семь российских и китайских компаний провели переговоры о сотрудничестве на площадке

МВФ повысил прогноз ВВП

Рост ВВП РФ будет значительно отставать от роста мировой экономики

КАК ОБАНКРОТИТЬ САМЫХ НУЖДАЮЩИХСЯ?

Институт банкротства не стал общедоступным способом уйти от долгов. Практика показала, что не

Либерализация ОСАГО

Госрегулирование планируется отменить в 2020 г

Митио Каку: «Мы сможем пересылать свои эмоции и чувства через сети»

Митио Каку: «Мы сможем пересылать свои эмоции и чувства через сети»

Такое заявление профессор Городского университета Нью-Йорка, специалист в области

ЛЕДЯНОЙ БЮДЖЕТ

О федеральном бюджете писать непросто. Документ этот огромный, выделить главное,

«Галс-Девелопмент» вдвое увеличила денежные поступления от продажи и аренды в 2017 году

Общая сумма поступлений от продажи недвижимости и арендной деятельности составила около 24,5

Биткоин обновил максимум

Скоро появится Bitcoin Gold

РОСКОШНЫЕ И ДОРОГИЕ

Для мировых автомобильных брендов класса «люкс» Россия была и остается одним из основных

В Россию пришел первый в мире игровой ноутбук с изогнутым экраном Predator 21 X за 700 тыс. рублей

В Россию пришел первый в мире игровой ноутбук с изогнутым экраном Predator 21 X за 700 тыс. рублей

Компания Aser объявила о старте продаж этой флагманской модели, которая не имеет себе равных

Солнце в бокале

Благодаря кризису 2014–2016 годов россияне открыли для себя много новых вин, а их интерес

Forbes назвал богатейшие «семейные кланы»

Состояние 10 богатейших семей оценивается в 27 млрд долларов

Нашествие пивоваров

Пивоваренная отрасль России переживает трудные времена. За последние 10 лет производство

«Финансовая газета» - старейшее, а теперь самое современное экономическое издание. Это и аналитический еженедельник, и электронный портал, и база обновляемых нормативных документов, и площадка, на которой каждый может стать соавтором будущей системы экономического регулирования.



Вы можете оформить подписку на «Финансовую газету», получить доступ к информационно-справочной системе: «Документы, комментарии, консультации»


Экономическая политика   01.03.2012 09:22:24

Россия слишком сосредоточилась

Россия слишком сосредоточилась

«Газпром» – конечно, «национальный чемпион». Но забег в монопольных условиях утомляет экономику. gazprom.ru

Российская экономика сверхмонополизирована –  это утверждение стало уже общим местом. Монополизм добрался до базаров, достаточно вспомнить запрет иностранцам торговать на рынке после событий в Кондопоге. О причинах такого положения и возможности изменения ситуации «Финансовая газета» побеседовала с экспертами, представляющими разные стороны антимонопольных «баррикад»: Федеральную антимонопольную службу,, науку и бизнес.

Светлана Авдашева, профессор, заместитель директора Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ:

«У нас не монополизация велика, у нас полномочия государства большие»

— Почему российская экономика монополизирована?

— Если мы говорим о концентрации, о распределении рынков между компаниями, то российский рынок монополизирован не более других. Но это — если учитывать его особенности. А именно — в структуре производства и выпуска у нас преобладают нефтегазовая отрасль и металлургия. Эти отрасли во всем мире высококонцентрированные, там всегда мало продавцов. Мы здесь ничем не отличаемся, за исключением одного: эти отрасли у нас имеют больший вес в ВВП.

— Недавно Владимир Путин в своей статье писал, что создание крупных госкомпаний было необходимо ради сохранения интеллектуальных отраслей, ради создания конкурентных на мировом рынке предприятий. Примерно те же цели были и у Южной Кореи в период создания «чеболей». Насколько создание крупных компаний, пользующихся, как минимум, государственной поддержкой, соотносится с ростом экономики?

— Ответ зависит от обстоятельств. Пример Южной Кореи для нас не очень показателен. Я, кстати, противник слова «монополизация», потому что монополий на самом деле не очень много. Есть проблема слабой конкуренции, слабая конкуренция не означает монополизацию.

В Южной Корее экономика с высокой концентрацией была создана в результате политики 50-70-х годов, по сути, аналогичной нашей политике индустриализации в 30-х годах. И поскольку индустриализация тогда предполагала создание современных сетей заведомо очень крупных, в Южной Корее было создано несколько, но действительно очень крупных компаний. А поскольку сама экономика этой страны была небольшой, то высокая концентрация оказалась логичным результатом.

Южнокорейские компании в массе своей ориентированы на внешние рынки. Там, например, несколько крупнейших в мире металлургических комбинатов, но они работают на экспорт. И в этих условиях нельзя сказать, что рынок монополизирован. Потому что, рассуждая о монополизме, надо иметь в виду, на каком рынке работает компания. И если говорить об экспортно-ориентированных компаниях и отраслях, то они работают на внешних рынках, где всегда конкурируют с компаниями из других стран. При этом на внутреннем рынке они действительно могут конкурировать между собой очень слабо.

— Я правильно понимаю, что создание таких госкорпораций, как «Роснано».

— С «Роснано» вообще другая ситуация — это «государственный карман» — и она не повышает концентрацию рынка. На нашем рынке в реальности есть только одна госкорпорация, которая реально и очень сильно повышает концентрацию — это «Ростехнологии».

Потому что одно дело, если мы «с нуля» строим крупнейший в мире металлургический комбинат. Понятно, что на внутреннем рынке конкурировать ему не с кем, но он строится с расчетом на экспорт, то есть на конкуренцию на внешнем рынке. Это я о ситуации в Южной Корее.

…Или у нас, например, «Норильский никель» — глупо строить рядом конкурента, когда основная масса продукции идет на экспорт. Или алюминиевые комбинаты…

Совершенно верно. Но когда мы, например, создаем холдинг «Вертолеты России», куда объединяем три компании, до этого успешно конкурировавшие и между собой, и на зарубежных рынках, — это совсем другое. Они развивались без всяких «Ростехнологий» — так что здесь вышеприведенные аргументы, на мой взгляд, совершенно неприменимы.

Другой аспект — монополизация российской экономики, опасная для конкуренции, часто связана не с тем, что продавцов мало, а с тем, что государственные полномочия здесь очень высоки. И государство может очень серьезно конкуренцию ограничить. Так, мы вначале поддерживаем своих производителей, а потому удивляемся, что они повышают цены. Есть прекрасный пример: три года назад было принято решение, что трубы большого диаметра нужно производить преимущественно в России. Как только об этом решении узнали наши производители металлопроката для производства таких труб, сразу взлетели цены. Потому что они поняли, что, во-первых, закупать металл будут в первую очередь отечественный, во-вторых, у них возникла естественная потребность в быстром расширении производства — решение об импортозамещении означает увеличение заказов. А это — инвестиции.

Такого рода решений в России немало, что приводит к впечатлению монополизации. Но первична-то не монополия — первично было решение, что мы исключаем из конкуренции зарубежных производителей. То есть это просто плата за поддержку отечественных производителей. И тогда нужно обсуждать, не почему наша экономика монополизирована, а оправдывает ли поддержка производителя ограничение конкуренции. Ведь, если вернуться к тем же производителям труб большого диаметра: у нас их три, но и в Японии, где такие трубы закупались, — тоже три. Нигде в мире таких компаний не бывает много.

— Всегда ли оправданно отнесение к естественным монополиям тех или иных видов деятельности?

— Тут нужно иметь в виду, что естественные монополии образуются не в результате решений государства, а по причине особенностей производства конкретной отрасли. Здесь есть два фактора, которые формируют естественные монополии. Первый — когда те или иные мощности, по экономическим соображениям, не дублируемы — слишком дорого. Второй — когда по технологическим причинам у крупного продавца издержки всегда будут меньше. Пример — трубопроводы: здесь перекачка каждого последующего кубометра газа или тонны нефти обходится дешевле. Чем больше их перекачиваем — тем дешевле обходится каждая тонна или кубометр. И тут государство стоит только перед дилеммой: называть это естественной монополией или не называть, то есть регулировать деятельность этого сектора или нет. Но ведь та же перекачка газа — называй мы ее естественной монополией, не называй — от этого технология не изменится.

Но опять же есть нюансы. Например, транспортировка газа в России — естественная монополия, в силу географии наших магистральных газопроводов. А в США это не естественная монополия — там ветки строились по-другому, они меньшей мощности, но их география такова, что они друг с другом могут конкурировать.

Все распределительные сети во всем мире — естественные монополии. То есть та же стационарная телефонная сеть, любая локальная распределительная сеть газа или электроэнергии и т. п. — везде естественные монополии. А, например, мобильная связь — не естественная монополия. То есть естественная монополии — это, повторяю, вопрос технологии, а не решения государства.

Другой вопрос, что во всем мире от естественных монополий стали в какой-то момент отрезать т.н. конкурентные виды деятельности. У нас по этому пути пошла реформа РАО ЕЭС: генерирующие мощности вывели на рынок, где они могут конкурировать. Здесь можно спорить о том, насколько хорошо проведена реформа, но вопрос отнесения к естественным монополиям не встает.

Илья Хандриков, председатель оргкомитета Всероссийского движения «За честный рынок»:

«Рынок подминается не только государством, но и крупным бизнесом»

— Причин монополизации российской экономики несколько. Во-первых, это дисбаланс государственного и частного. У нас больше 60% бизнеса-либо у государства, либо с его участием. Естественно, у государства приоритет, в том числе и перед остальными бизнес-структурами. То есть ниша на рынке для бизнеса, не связанного с государством, узка.

Есть и другой аспект этой проблемы. В тендерах на госзаказ часто побеждают компании, связанные с чиновником, проводящим этот тендер. И такую связь часто невозможно выявить. В результате сегодня благополучные предприниматели чаще всего имеют дело с госзаказом.

Во-вторых, налоговая система, связанная с сырьевым перекосом в экономике. Она благоприятна экспортерам — за счет возврата НДС они имеют преимущества перед остальным бизнесом, такого возврата не имеющего, то есть экспортеры находятся в заведомо лучших условиях.

Эти две составляющие очень важны, они определяют всю политику государства в отношении бизнеса. Могу напомнить, как в 2008 году государство «закачивало» деньги в крупные корпорации, в то время как средства, выделенные на поддержку малого бизнеса, например в Москве, на 85% были потрачены на содержание самой инфраструктуры по поддержке малого бизнеса.

Но монополизм, когда мы говорим о малом и среднем бизнесе, проявляется и в другом. Например, отраслевые союзы. Я считаю, пора уже создавать общественный антимонопольный контроль. Потому что в отраслевых союзах в Торгово-промышленной палате, которых около 200, «банкуют» крупные компании. То есть весь рынок подминается не только государством на рынке, но и тем, что крупный бизнес лоббирует свои интересы с высочайшим результатом.

Минэкономразвития отлично об этом знает, но сделать с этим ничего не может. Посмотрите, что у нас произошло со СРО — в первую очередь в строительстве. Там малый бизнес оказался практически уничтоженным, потому что «входной билет» в СРО, без членства в которых нельзя работать, стоит столько, что малый бизнес скрутили в бараний рог. А основные СРО возглавили вчерашние чиновники — те же Кошман, Яковлев, проявившие себя в ЖКХ, мягко говоря, не с лучшей стороны. То есть и здесь построили «вертикаль». Это третий фактор.

Есть и четвертый. Это когда брошенные в 90-е годы силовики вынуждены были кормиться от бизнеса. И это «кормление» превратилось в ОПГ. И здесь тот, кто имел возможность кормить «красную крышу», получил приоритет перед остальными — например за счет внешнеэкономической деятельности.

В результате сложилась система, где успех в предпринимательстве зависит от близости к государству, а часто — и к определенному чиновнику, платя откаты. И этот слой вполне устраивает сложившаяся система. Потому что, даже в случае взяток, существуют взятка безопасности, когда ты платишь, чтобы не потерять бизнес, взятка комфорта, когда платишь за сохранение существующего уровня бизнеса, и взятка развития — самая подлая, когда платишь за то, чтобы иметь возможность ездить на более дорогой машине, иметь более дорогие часы и так далее.

Алексей Сушкевич, начальник аналитического управления ФАС России:

«Причина монополизма носит не столько экономический, сколько политико-экономический характер»

— Почему России не повезло с конкуренцией?

— Основная причина монополизации российской экономики состоит в очень нехарактерной для экономики развитых стран тесной связи бизнеса и власти. Дело в том, что российский бизнес оперирует не просто в рыночной среде — он оперирует во властной среде. И, используя связи во власти, реализует свои преимущества на рынке. Наши национальные чемпионы, компании, называемые монополистами, являются таковыми не за счет великолепного экономического предвидения, не за счет экономической эффективности, а во многом благодаря своим уникальным связям в представительской власти и использованию административного ресурса.

В России до сих пор по многим товарным группам рынок не является единым интегрированным, он раздроблен на рынки по субъектам Федерации — пересечение товаром границы региона зачастую бывает просто невозможно. ФАС России выявляет десятки и сотни случаев регионального протекционизма, препятствования ввозу товаров из других регионов, препятствование перемещения товаров по территории Российской Федерации, предоставление преференций местным производителям, либо тем производителям, которые близки к губернатору или иным фигурам региональной власти.

— Что в этих условиях удается сделать ФАС?

— Российский монополизм не лечится только традиционными методами антимонопольной политики. Поэтому российское антимонопольное законодательство очень специфично. Большой блок запретов и норм, который в нем содержится, направлен именно на пресечение антиконкурентной деятельности органов власти.

Надо сказать, что мы эффективно применяем этот запрет. Более 4,5 тысяч дел возбуждается, рассматривается, и нарушений, связанных с ограничением деятельности компаний на рынке, органами власти в субъектах Федерации и органами местного самоуправления и создание преференций отдельным компаниям выявляется и пресекается нами.

Эта причина монополизма носит не столько экономический, сколько политико-экономический характер. Победить ее только методами традиционного, принятого в мире, воздействия власти на участников рынка нам не удастся. Речь, конечно же, должна идти о глубокой кропотливой работе по «отрыву» власти от бизнеса. Бизнес должен действовать в рыночной среде, а власть, в идеальном варианте, должна быть таким солнцем, которое светит всем: в равной степени оказывать свое регулирующее воздействие на всех участников рынка, никому не отдавая предпочтений и никому не препятствуя в его деятельности.

— То есть задача ФАС — показать государству зеркало?

— С помощью ФАС сейчас удалось вывести в публичную сферу все, что творится в сфере размещения государственного заказа. Это колоссальный рынок, крупнейший рынок в России. Он составляет порядка 8 трлн рублей — при ВВП около 40 трлн рублей. Можете себе представить: по сути, речь идет о пятой части всей экономики.

Сейчас можно смело утверждать: до выведения в публичную сферу, в сферу Интернета, эта пятая часть экономики была практически сращена с властью. И теперь мы увидели, как именно бизнес сращен с властью, как он аффилирован с нею, как устраиваются конкурсы для своего бизнеса, как формируются конкурсные или аукционные условия с расчетом на победу строго определенных компаний. Как коррупционный шлейф следует за выигрышем той или иной компании — или предшествует выигрышу. То есть богатое поле деятельности для прокуроров открылось сразу же.

Вот это — наглядный пример того, что творится и в иных секторах экономики, которые не относятся к госсектору. Задача сейчас состоит в том, чтобы государству реформировать само себя. Мы исходим из того, что основную работу должен проделать федеральный уровень. В конце концов, защита конкуренции, защита общего рынка — это конституционные обязанности президента и правительства, это в основным их работа. Губернатору естественно сохранять рабочие места у себя в субъекте Федерации и как-то поддерживать своего производителя. Но границы этой поддержки устанавливает Федерация. Она должна контролировать губернаторов, прежде всего с помощью органов правопорядка, которые находятся в федеральном подчинении. Ну и ФАС России, конечно.

Татьяна Рыбакова

Экономическая политика   01.03.2012 09:22:24   

Тэги:

Написать комментарий

  Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.