Куда приведут Россию цены на нефть из 1990-х

Хотя прошлая неделя, на которой многие впервые узнали о том, что цена на нефть может быть отрицательной, уже не раз была названа исторической, ее истинное значение еще только предстоит оценить. Но очевидно, что об этих событиях нельзя просто забыть, как о разовой флуктуации – очередном flash crash. Их значение слишком велико для всего мира, а для нашей страны – особенно.
ТЭК / 26 апреля 2020, 14:10
Куда приведут Россию цены на нефть из 1990-х

Длительное сохранение котировок нефти на текущем уровне введет Россию в очередную «эпоху перемен». Самоизоляция и начавшееся еще в марте падение цен на энергоносители превратили слабый рост ВВП в спад, но события прошлой недели фиксируют уже совершенно новую экономическую реальность.

Реальность, в которой рост в минувший четверг июньских фьючерсов на WTI на 29,03% еще является громкой новостью для информагентств, но котировка поднимается до $17,78. Реальность, где Urals могут продавать дешевле $10. Одни лишь эти цены грозят потерей половины стоимостного объема российского экспорта. А ведь будут и другие сокращения, связанные с падением внешнего спроса, сделкой с ОПЕК+ и т. д.

Означает ли возвращение цен на нефть в 1998 год возврат и его самого? Нет. Но, увы, лишь в том смысле, что проблемы, встающие перед нашей страной, напоминают еще более ранние, те, что побудили СССР начать перестройку – какие-то резервы еще есть, но жить по-прежнему уже нельзя.

Когда в Техасе «минус сорок»

События, которые происходили в минувший понедельник на фоне приближения экспирации майского фьючерса на техасскую нефть WTI, вполне могли бы стать историческими и без всяких отрицательных цен. В тот день Bloomberg еще успело около 8 утра по нью-йоркскому времени отметить, что наблюдающееся падение цен на WTI на 37% является крупнейшим с 1982 года (тогда появились эти фьючерсы).

Но рекорды продолжились: падение на 50%, 70%, 90%, в 180 раз, наконец, переход через ноль – и отрицательные цены. В ходе торгов они доходили до минус $40,32.

Формальным (хотя одновременно и вполне фундаментальным) поводом для этого падения были переизбыток нефти на рынке и высокий уровень заполнения резервуаров для ее хранения. Важной причиной был и перевод позиций крупных игроков из истекающего фьючерса в более поздние контракты. Но главное – это особенности торговой системы биржи NYMEX, позволившей продолжать торги после падения цен в сотни раз и увести их далеко в отрицательную область.

Для покупателей фьючерсов закрытие контрактов по подобным ценам означало колоссальные убытки. При этом многие из них даже не подозревали, что фьючерсы на нефть могут перейти в отрицательную область. Особенно те, кто торговал ими в других странах. Например, на Московской бирже торгуются «зеркальные» фьючерсные контракты Light Sweet Crude Oil Futures. В их спецификации в явном виде указано лишь то, что минимальное изменение цены составляет $0,01. О том, что расчетная цена может быть меньше $0, догадаться было, вероятно, можно, но до недавнего времени едва ли кому удавалось.

У россиян была и еще одна проблема. В отличие от NYMEX, Московская биржа торги контрактом остановила, причем он тогда находился еще глубоко в положительной области. В итоге отечественные трейдеры могли лишь бессильно наблюдать за обвалом в США. Экспирация для них прошла уже по минус $37,63 – в соответствии с итогами торгов на NYMEX. Их общие потери оцениваются в сумму более 1 млрд рублей.

Сейчас эта ситуация активно обсуждается как трейдерами, так и брокерами. НАУФОР даже обратилась на Московскую биржу с предложением изменить процедуру проведения торгов и клиринга при отрицательных ценах и при достижении границы ценового коридора в ходе вечерней сессии. В этом случае участники рынка могли хотя бы несколько уменьшить потери.

Тем не менее это игра с нулевой суммой – убытки одних оказались прибылью других. В случае с NYMEX продавцами фьючерсов вполне могли выступать американские нефтяники, активно практикующие подобное хеджирование. Схожие операции проводят и целые страны, например Мексика, рассчитывающая получить от текущего падения цен на нефть несколько миллиардов долларов.

Уйти за половину

Россия, впрочем, больше полагается на Фонд национального благосостояния. Учитывая масштабы отечественного нефтяного экспорта, это вполне разумно – найти достаточно надежного контрагента для хеджирования нашей стране было бы не так-то просто. И это не столько политические соображения, сколько финансовые – при масштабных падениях цен на нефть речь могла бы пойти о выплатах в десятки, если не сотни миллиардов долларов. Страховщику проще обанкротиться (и это притом что страховка стоила бы стране миллиарды ежегодно).

В любом случае теперь возникает проблема из серии «что делать». Резервы, в том числе международные, Россией накоплены как будто немалые – в том же 1998 году, до минимумов которого опускались на прошлой неделе цены Urals, они были в десятки раз меньше. Нет пока реальной угрозы ни дефолта, ни совсем уж неконтролируемой девальвации.

Но выросли и масштабы экономики, и потребности населения. И даже цены в долларах. В свое время, для того чтобы купировать сложности, приведшие к августу 1998 года, хватило бы если не $10 млрд, то $20–30 млрд. На фоне сегодняшних международных резервов, превышающих $550 млрд, это может казаться смешными цифрами. А ведь есть ещеневалютная часть ФНБ. В целом он к концу года, по оценкам министра Антона Силуанова, составит с учетом всех трат 7 трлн рублей.

Однако во многих процессах, имеющих отношение к жизни людей, динамика важнее абсолютных цифр. Вся катастрофа с дефолтом, девальвацией и банковским кризисом конца 1990-х произошла на фоне снижения золотовалютных резервов вдвое – примерно до $10 млрд. Сейчас мы имеем шестикратное падение цен на Urals, грозящее вкупе с падением цен на другие сырьевые товары уполовинить экспорт России.

Министр финансов полагает, что средств ФНБ хватит на исполнение всех бюджетных обязательств до 2024 года даже при сохранении текущих цен на нефть. Аналитики Deutsche Bank Петр Сидоров и Кристиан Ветошка в своем обзоре на прошлой неделе дали более скромные оценки: «При Urals по $15 этих средств будет достаточно, чтобы покрывать дефицит нефтегазовых доходов в течение чуть более двух лет, но этот срок будет ближе к шести годам, если Urals будет стоить $30».

Это может на какое-то время смягчить проблемы в случае длительного нахождения цен на нефть на нынешнем уровне. Но полностью отменить их не способно. Нефтегазовые доходы бюджета – это далеко не вся экономика. Экспорт России превышал $400 млрд, и теперь половина его под угрозой – в 2019 году на топливно-энергетические товары приходилось 62,1%. Речь идет о ежегодной потере сумм, превышающих весь ФНБ (если курс рубля к концу года сохранится на текущем уровне, то фонд будет соответствовать примерно $93 млрд).

Надеяться на рост нефтяных цен, конечно, можно, но быть в нем уверенным все же никак нельзя. Хотя апокалиптичность прогнозов и может говорить о том, что мы близки к «дну». Аналитик японского Mizuho Bank Пол Сэнки, месяц назад предсказавший отрицательные цены на нефть, на прошлой неделе заявил Bloomberg: «Мы определенно перешли к полномасштабному кризису управления рынком. Удастся ли нам достичь отметки в минус 100 долларов? Вполне возможно».

Впрочем, как уже говорилось, для больших проблем России вполне достаточно и того, что уже есть. «Что это значит для российской экономики и рубля? – писал на прошлой неделе главный инвестиционный стратег ITI Capital Искандер Луцко. – <…> Дефицит нефтегазовых доходов бюджета превысит 4 миллиарда долларов в месяц (300 миллиардов рублей), а это в среднем 45% доходов всего российского бюджета. Примерный общий дефицит российского бюджета, по нашим оценкам, с учетом демпфера может превысить 8% в 2020 году. Сокращение нефтегазовой выручки на 8 миллиардов долларов в месяц и резкое сокращение профицита счета текущих операций платежного баланса России еще как минимум на 60–65% г/г, или в 2 раза больше, чем в I квартале. Следовательно, во II квартале, вероятно, нас ждет минимальный приток средств или даже отрицательное сальдо счета текущих операций – впервые со II квартала 1998 года».

С одной стороны, обрушившийся экспорт отбрасывает российскую экономику на много лет назад, с другой – его структура будет не той, что в нулевых или 1990-х. Она окажется более высокотехнологичной, да и сам экспорт будет вдвое выше, чем в 1998 году. В другой ситуации, наверное, можно было бы говорить, что это открывает перед Россией определенные перспективы ухода от сырьевой модели.

Но, как и в середине 1980-х, перестройка едва ли сможет быстро увенчаться успехом. Прежние локомотивы, такие как госкорпорации и другие крупные компании, участвовавшие в масштабных проектах государства, уже не смогут столь же заметно влиять на экономику. А малый, средний (да и вообще не связанный с государством) бизнес быстро не заместит их. Так что в обозримом будущем все просто будет очень непросто.


Также в рубрике

  • Минтруд подготовил проект постановления об особом порядке увольнения в период пандемии коронавируса. Разорвать трудовые отношения можно будет только по желанию работника или по обоюдному решению сторон.
  • Нефтяные цены падают в пятницу из-за эскалации напряженности в американо-китайских отношениях.
    Мировая экономика29 мая 2020, 10:00
  • На первичном рынке квартиры-студии занимают сегодня 6% экспозиции, по сравнению с 2019 годом этот показатель вырос на 2 процентных пункта. На фоне вероятного подорожания новостроек эксперты прогнозируют рост популярности этого формата жилья.
    Недвижимость29 мая 2020, 09:50
  • Место управляющего директора Arbat Capital Алексея Голубовича в сделке заняла компания «Саппорт» основателя «ФедералПресс» Ивана Еремина.
    Медиа29 мая 2020, 09:42
  • По данным Университета Джонса Хопкинса на 29 мая, число официально зарегистрированных случаев заболевания коронавирусом в мире достигло 5 810 331 человек. Умерло с начала пандемии 360 332 человека. Выздоровело – 2 416 528 человек.
    Мировая экономика29 мая 2020, 08:36