Структура экономики России

Структура экономики России

Экономика 16 Июл 2012, 12:00
Структура экономики России
Благодаря Путину сегодня общеизвестно, что Россия легко может войти в ближайшие годы в пятерку крупнейших экономик мира, уступая лишь США, Китаю, Японии и Индии. Для этого надо лишь обойти бегущую не слишком быстро, как и вся Европа, Германию, и не пропустить вперед динамичную, но пока еще заметно отстающую Бразилию. Правда, стоит оговориться, что речь идет о ВВП по ППС (в международных долларах Гири-Хамиса) и относительных ценах 2008. 

В этих ценах мы получаем заметную фору из-за высокой оценки нефти, газа и металлов, занимающих в структуре нашего национального производства видное место. При выборе иной базы цен расстановка мест, вероятно, поменялась бы. Рэнкинг объемов производства по ППС «ценозависим». А в расчете ВВП по обменным курсам мы пока что, по итогам 2011, всего лишь девятые, пропустив вперед еще и Францию, Бразилию, Англию и Италию (но опережая Индию). Правда, с неплохими перспективами войти в семерку, а то и в пятерку крупнейших к 2050.

Однако структура «торгуемой части» экономики России, что тоже широко известно, довольно специфична. У единственной из стран первой пятерки или даже десятки она основана у нас на монопродуктовом, по сути, экспорте с одновременной высокой зависимостью от чистого импорта не только машиностроительной и иной промышленной продукции высокой степени переработки, но и продовольствия. Правда, всмотревшись в структуру экономик стран-счастливиц, занимающих ведущие места в мире по объемам производства, мы найдем почти у каждой из них, по крайней мере, одну из перечисленных выше особенностей.


А как у них?

Так, США в целом являются чистым импортером практически всех видов «торгуемой» продукции, если рассматривать ее в достаточно высокой степени агрегирования. На уровне 37 секторов, из которых 21 может быть отнесен к «торгуемым» (товарам) - в них составляется база таблиц «затрат-выпуска» ОЭСР, послужившая для рассматриваемых тут расчетов (см. графики в приложении), США являются чистым экспортером лишь одного вида товаров - «другое транспортное оборудование» (очевидно, аэрокосмической техники).

В отличие от США, Евросоюз в целом является чистым экспортером большинства видов продукции обрабатывающей промышленности (кроме компьютеров, электроники, одежды с обувью, а также медицинских, точных и оптические приборов). Но он также имеет дефицит баланса по торговле товарами, поскольку замещает импортом около 60% потребных полезных ископаемых. Примерно по той же причине крупный дефицит баланса по торгуемым продуктам имеет и Индия, замещая импортом еще большую, чем ЕС, долю полезных ископаемых, которые потребовались бы стране в отсутствие внешнеторговых связей. Так же как и США, Индия имеет практически единственную крупную позицию чистого экспорта среди продуктов промышленной обработки - «текстиль, швейные изделия, кожа и обувь».

Дефицит внешнего баланса по «торгуемой» товарной продукции, выражаемый цифрой «добавленного» ВВП за счет внешнеторговых связей, довольно крупный для США и Индии (4.75% и 6.65%ВВП) и более скромной для EC (0.86%ВВП), покрывается притоком капитала, т.е. ростом внешнего долга правительств и депозитами иностранцев на банковских счетах в долларах и евро. Такой источник финансирования импорта в принципе столь же подвержен риску, как внешнеторговые цены в случае нефтеэкспорта.

Однако, в отличие от России, обе указанные страны и регион практически самообеспечивают себя едой, причем ЕС даже является чистым экспортером в виде деятельности «пищевые продукты, напитки и табачные изделия». Индия к тому же компенсирует почти половину дефицита баланса в торговле товарами экспортом услуг в области офшорного программирования.

Экономки Японии и Германии также могут быть в некотором роде отнесены к «монопродкутовым». Профицит в торговле «торгуемыми» продуктами в обеих странах (в Японии – 0.92%, а в Германии – 6.42% ВВП в расчете по полному объему ВВП, «вывозимому» через торговлю товарами) сформирован в значительной мере за счет машиностроительной продукции. Но спрос на нее в не меньшей, а, пожалуй, даже в большей степени, чем спрос на нефть, зависит от мировой конъюнктуры.

Поэтому страны с диверсифицированным, высокотехнологичным экспортом оказались весьма уязвимыми по отношению к последнему кризису (2008), даже если он, как в случае Японии, никак не затронул их финансовую систему. К тому же обе страны довольно сильно (как минимум вдвое сильнее, чем Россия) зависят от импорта сельхозпродукции и совершенно критически, почти на 100%, от импорта полезных ископаемых.

Таким образом, стран, экономика которых однозначно могла бы быть принята в качестве целевого паттерна для России, среди сопоставимых по масштабам экономики не просматривается, каждая счастлива (или несчастна) по-своему. Разве что Бразилия выглядит в целом самодостаточной, являясь чистым экспортером по большинству крупных позиций (микроскопический плюс у нее даже по машиностроительной продукции).

Куда и как нам меняться?

В чем же тогда изъяны нашей производственной структуры? Ведь страна по-своему достаточно органично вписана в международное разделение труда и, на первый взгляд, в максимальной степени использует свои «сравнительные преимущества». Навскидку можно перечислить несколько находящихся «на слуху» проблем:

(1) Не только уязвимость к ценам и спросу, но и ригидность, жесткость структуры, основанной на вывозе ренты. У «монопродуктовых» экономик Японии и Германии, вывозящих материализованные интеллектуальные усилия народа, гораздо больше шансов адаптироваться к неблагоприятным для них изменениям, перенаправив эти усилия в другую сторону. Тогда как Россия в случае падения спроса и цен на продукты ее экспорта обречена на длительную деградацию и застой, поскольку в нашем случае предстоит заместить чем-то рентные доходы, что принципиально сложнее.

(2) Невысокий потенциал экономического роста, из-за узости сектора «торгуемой» продукции (кроме сырья). Ведь именно этот – индустриальный – сектор и обеспечивает в основном прирост производительности труда, будучи обреченным, в силу международной конкуренции, на заимствование и перенос наиболее передовых технологий. Правда, формально, он у нас не так уж и мал (хотя вес обрабатывающей промышленности в ВВП России и меньше бразильского или индийского, но это может объясняться нашими размерами и удаленностью от экватора, что требует больших затрат на «отопление» страны и топливную логистику). При сложившейся структуре экономике, даже если цены нефти продолжат расти, можно будет говорить лишь о росте внутреннего спроса, потребления, уровня жизни, но не производства. А такой рост уровня жизни не может быть признан устойчивым.

(3) Низкий спрос на носителей качественного технического образования. В свое время параноидальные страхи советского руководства по поводу внешней агрессии создали в стране значительную потребность в таких кадрах через спрос со стороны ВПК, и даже некоторый механизм «посева» их за пределы столиц. С отказом от противопоставления себя остальному миру паранойя отчасти ушла. Но вместе с ней ушли и советские техническое образование и наука. Конверсия военных производств в высокотехнологичные гражданские, которые смогли бы сохранить соответствующие рабочие места – на это была наивная большая надежда в эру «перестройки» – так и не произошла.

Комплекс мер, направленных на таргетирование структуры экономики, по традиции называется промышленной политикой. Совершенно не очевидно, в чем она должна состоять в случае России, и нужна ли она нам вообще. Считается, что в стране с высоким уровнем коррупции упор должен делаться на так называемые неселективные меры. Среди них чаще всего приводятся соображения о курсовом, девальвационном протекционизме, со ссылкой на азиатские опыты 20-летней давности и исследования типа [1-3].

Эти работы показывают, что занижение курса в случае развивающихся стран может приводить к перераспределению ресурсов в пользу торгуемого сектора (обычно наиболее страдающего от слабости институтов) и к увеличению доли валовой прибыли, росту сбережений и инвестиций. Правда – оборотной стороной политики реального (а не номинального) ослабления рубля в нашем случае станут стерилизационные механизмы: рост налогов (в нашем случае – на «сырьевиков») или иные проявления бюджетного аскетизма, ведущие к сдерживанию роста уровня жизни. Особенно в случае улучшения условий торговли.

Ссылки:
1. Rodrik Dani. The Real Exchange Rate and Economic Growth: Theory and Evidence. Undervaluation is good for growth, but why? – July 2007 (http://www.hks.harvard.edu/fs/drodrik/Research%20papers/RER%20and%20growth.pdf )
2. Levy-Yeyati, Eduardo & Sturzenegger, Federico, 2007. "Fear of appreciation," Policy Research Working Paper Series 4387, The World Bank. (http://ideas.repec.org/p/wbk/wbrwps/4387.html)
3. Владимир Попов, Макроэкономическая политика для модернизации российской экономики//Глава из книги «Стратегия модернизации российской экономики». Под ред. В.М. Полтеровича. С.-Петербург. Алетейя, 2010. (http://www.finansy.ru/st/post_1301310721.html)

Приложение. Вклад внешнеторговых связей в структуру экономик отдельных стран и регионов (методику расчетов см. тут)

Источник:  http://zhu-s.livejournal.com/224029.html

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться