Растет ли российская экономика?

Растет ли российская экономика?

Экономика 27 Июл 2013, 12:41
Растет ли российская экономика?

Загадка Росстата

Последний обзор, выпускаемый Высшей школой экономики, в серии, которая с некоторой претензией названа «КГБ» — («Комментарии о государстве и бизнесе»), начинается интригующе: «Росстат в очередной раз решил проверить на бдительность и сообразительность пользователей своей статистики. Ведомство опубликовало данные о росте ВВП методом использования за первый квартал текущего года, которые после первого взгляда на них привели нас к двум выводам. Во-первых, Росстат оставил прежней оценку роста ВВП в первом квартале на уровне 1,6%. Во-вторых, Росстат… не может объяснить, откуда этот рост взялся!»

Структура прироста ВВП по методу использования

Вот подсчеты ВШЭ: «Действительно, если просуммировать вклады в прирост ВВП четырех основных компонент ВВП по методу использования — расходов на конечное потребление (+3,1 п.п.), валового накопления (-2,2 п.п.), экспорта (+0,1 п.п.) и импорта (-1,0 п.п.), то получится ровно 0,0 п.п., и уж никак не 1,6 п.п. (ну, в крайнем случае, 1,3 или 1,5 п.п.), которые было бы логично получить».

Получается, Росстат больше загадывает загадок, чем дает на них ответы. Ответ на свой вопрос: если рост есть, то в чем его источник, эксперты ВШЭ находят в так называемых статистических расхождениях, в переходных запасах и в прочих не слишком убедительных аргументах.

Ценовой пузырь

Хорошо, предположим, сомнения экспертов ВШЭ обоснованны. Добавим, что они и мотивированны: в ВШЭ была выдвинута идея, что российская экономика уже в рецессии. Но как быть тогда с замедлением инфляции?

В ВШЭ не спорят с тем, что замедление роста цен налицо. Но считают, что главные испытания впереди: «обозначенная нормализация ценовой динамики уже в июле подвергнется целому ряду испытаний. Во-первых, с 1 июля начали повышаться тарифы ЖКХ для населения; впрочем, по нашим оценкам, вклад этого фактора в повышение инфляции за год должен составить, как и годом ранее, около 0,7 п.п. Во-вторых, одновременно должны вырасти и регулируемые тарифы для предприятий, что должно подтолкнуть динамику цен в товарных сегментах. В-третьих, ослабление курса рубля по отношению к доллару на 5–7%, случившееся в июне, также может сказаться на стоимости импортных товаров, но не сильно — слабость внутреннего спроса берет свое, да и маржа российской торговли позволяет абсорбировать такого рода шоки». К тому же пока нет полной ясности с тем, каким будет урожай.

Казалось бы, последует прогноз о том, что инфляция еще получит второе дыхание. Но нет: «Впрочем, мы надеемся, что даже урожай выше среднего сможет обеспечить во второй половине года благополучную динамику цен на продовольствие, что позволит опустить годовую инфляцию примерно на те же 1,4 п.п., на которые она выросла из-за неурожая в прошлом году, и вывести ее на уровень 6% по итогам года».

Любопытно, что, анализируя динамику инфляции, в ВШЭ обращаются к тарифам естественных монополий, видам на урожай, курсовую динамику, но не собственно динамика ВВП остается за кадром. Впрочем, это совершенно обоснованно.

Рыночные связи в России слишком деформированы монополиями, а раз так, то нет прозрачности, в которой росту ВВП должен соответствовать и рост цен, падению или торможению ВВП — соответствующие сигналы цен. Из этой достаточно очевидной констатации следует важный, как мне кажется, вывод.

Когда ЦБ таргетирует инфляцию, что именно он таргетирует? ФРС США следит за ценовой динамикой не из-за заботы о сирых и убогих, для которых инфляция — самое настоящее бедствие, для ФРС инфляция — это показатель, позволяющий предвидеть будущие макроэкономические сдвиги. Но в России, как мы хорошо помним по кризисному 2009 году, инфляция и в кризис продолжает набирать ход. Тогда еще раз: какой макроэкономический смысл в таргетировании инфляции?

Монопольный ценовой фильтр затемняет картину. А значит, для того чтобы таргетировать ликвидность — именно в этом задача ЦБ, следует, по крайней мере, не ограничиваться кривым зеркалом инфляции, а больше внимания уделять показателям финансовых балансов и соответственно долгам банков, компаний, частных хозяйств. Это к загадкам российской статистики.

Нефтяной приворот

Естественно, в ВШЭ обратились и к нефти. Здесь пафос экспертов в том, что Россия основательно инфицирована голландской болезнью, то есть нефтяная ига и приток нефтедолларов привели к завышению курса рубля, а тот в свою очередь к завышению цен и к росту издержек.

«С точки зрения динамики издержек российская экономика, похоже, находится у кризисной черты. Если взглянуть на динамику рассчитываемого нами индекса конкурентоспособности как взвешенного роста удельных трудовых и энергетических издержек в валютном выражении, то его значение сейчас составляет около 87,4, что примерно на 13 пунктов ниже уровня, когда в России разражались кризисы 1998 и 2008—2009 гг. Это не значит, что вскоре обязательно придет сильный кризис — для этого нужны и внешние факторы, однако тревожность ситуации снижения темпов производства не вызывает сомнения».

Динамика индикаторов конкурентоспособности российской экономики и инерционный прогноз (100 = 1997 г)

Тревога, как считают в ВШЭ, «повышается, если учесть еще и проблемы на уровне спроса, которые состоят не столько в его недостатке, сколько в том, что в любой сырьевой экономике на циклы колебания сырьевых цен и мировые бизнес-циклы, как правило, накладывается процикличность и кредита, и бюджетных расходов. Россия в этом плане снова не „плывет против течения“: власти планировали сокращение бюджетных расходов ровно в тот момент, когда замедляющейся экономике нужно прямо противоположное, и в то же время раздували их, когда с экономикой и так все было в порядке и она не нуждалась в бюджетном стимулировании».

Если же обратиться к экономике России в целом, то вот зеркало, изготовленное в ВШЭ.

Рентабельность продукции в первом квартале 2011–2013

Из таблицы четко видно, что ниже всего рентабельность в строительстве и машиностроительном комплексе. О какой модернизации или даже новой индустриализации в этих условиях можно говорить?

Оптимизм Росстата

Если последний «КГБ» от ВШЭ способен лишить впечатлительного и озабоченного экономическими проблемами читателя сна, то Росстат все-таки дает проблески надежды. Он опубликовал статистику за июнь, а в ней сразу два светлых пятна.

Во-первых, промпроизводство в июне возобновило рост в годовом выражении после двухмесячного спада. В месячном выражении показатель промышленности также вырос — по сравнению с маем рост составил 0,9% (0,1% — с исключением сезонного фактора).

Во втором квартале 2013 года промпроизводство выросло на 0,3% к соответствующему периоду прошлого года. Этот показатель почти в 8 раз меньше, чем в прошлом году, когда рост промпроизводства за второй квартал составил 2,3%. При этом к первому кварталу 2013 года рост во втором квартале сложился в 1,4%.

Во-вторых, любопытна статистика инвестиций в основной капитал. В годовом исчислении их объем сократился на 3,7%. Если взять первое полугодие 2013 года к первому полугодию 2012 года спад составит 1,4%. Это плохо. Просвет же, хотя и очень ненадежный, в том, что по отношению к маю инвестиции в основной капитал выросли, и заметно — на 11,7%.

Получается так: да, состояние российской экономики и ее перспективы вызывают резонную тревогу. Но это еще не ужас-ужас. К тому же кое-где возникают розовые всполохи.

Надежда остается. В середине 1970-х в советском прокате шел фильм известного итальянского режиссера и актера Серджио Леоне. В нашем прокате он неполиткорректно, зато впечатляюще назывался так: «Пока есть война, есть надежда».

Николай Вардуль

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться