Тупики антикризисной политики

Тупики антикризисной политики

Экономика 07 Фев 2015, 10:22
Тупики антикризисной политики

Антикризисная программа у правительства есть. Кризис тоже «прибытием» не задержится. Так что, все готовы? Если бы…

Экономика для банков или банки для экономики?

Когда экономика начинает сворачиваться, всегда встают одни и те же вопросы: кого спасать и как. Формально у правительства ответ есть — в его программе, о которой «Финансовая газета» писала в прошлом номере, больше 100 пунктов. Приоритет — спасение системообразующих банков. Это правильно, крах таких банков — это крах экономики. Но возникает следующий вопрос: что должны делать спасенные банки?

Тем компаниям в реальной экономике, которые не получат адресную поддержку от государства, их кредиты вряд ли помогут при нынешней базовой ставке ЦБ. Да и сами банки не слишком быстры на кредиты. С госгарантиями и уж тем более без них. Банки будут в первую очередь зализывать свои раны. ВЭБ, конечно, будет в ручном режиме по решению правительства (а лучше президента) предоставлять гарантии предприятиям, но опять же при текущей ставке ЦБ эти гарантии обернутся совсем не теми инвестициями, на которые рассчитывают предприятия.

Мы можем столкнуться с картиной, когда основные банки сохранятся, формально кредитная система останется живой, но на самом деле банки будут, не вмешиваясь без прямого понукания со стороны правительства, отстраненно выжидать, кто из их клиентов, какие признаки жизни или смерти будет подавать. Правительство будет озабочено переписыванием десятков законов, чего требует его программа, разрабатывать поддержку импортозамещения, спорить о том, какие бюджетные расходы сокращать и не пора ли все-таки поддержать бюджет новыми налогами или их заменителями.

Суть: экономика останется без инвестиций. Значит, будет все быстрее хиреть и катиться вниз. Если уж речь зашла о картине, то это будет картина «После боя», когда неважно, кто кого победил, важно, что торжествуют смерть и разрушения.

Но ведь «боя» по существу еще не было, антикризисная программа в меры еще не воплощена. Зачем же оставлять его участников без патронов? Спасение банков, если огрубить, происходит под лозунгом: деньги — это жизнь экономики. Но на практике получается, что деньги — это жизнь банков. Что бы жила и экономика, денег недостаточно, нужны инвестиции.

Откуда они в нынешней ситуации могут прийти? Точно не извне и очень вряд ли от отечественных частных инвесторов. Во-первых, от них инвестиций и не ждут. Экономика такова, что, если чудом есть свободные средства или вдруг, скажем, из-за смерти саудовского короля, рубль, вслед за нефтью буквально на полдня отрывается от плинтуса, самые эффективные инвестиции — в доллар. «Непатриотично», но рационально. Не думаю, кстати, что патриотично прямым ходом идти к банкротству. Во-вторых, о каких инвестициях можно говорить при нынешней ставке ЦБ?

Семь пар чистых и семь пар нечистых

Но инвестиции нужны. Их может сгенерировать только государство. Но инвестиционные расходы федерального бюджета, в этом можно не сомневаться, пойдут под нож. Остаются госкомпании и их поддержка из средств ФНБ.

Однако, как пишут «Ведомости», этот канал может быть перекрыт. Притом что министр экономического развития Алексей Улюкаев в свое время публично призывал 100% средств ФНБ пустить на поддержку инфраструктурных проектов. Притом что поддержка ряда таких проектов уже прошла весь частокол согласований.

Но, как нам теперь объясняют, это было до того, как появилась антикризисная программа, которую одобрил президент. Теперь надо заново пересчитать, откуда на нее брать средства, и соответственно менять направления расходования средств ФНБ. То есть получается, что поддержка инфраструктурных проектов из ФНБ — это никакая не антикризисная мера, а так, прихоть госкомпаний.

ulukaev

Алексей Улюкаев хотел бы установить доверие между государством и бизнесом, но взглянул на Генпрокуратуру с МВД и призадумался. natnik

Что-то здесь явно не сходится. Призыв Улюкаева — это был именно антикризисный акт. Господдержка инфраструктурных проектов — проверенная историей мера борьбы с кризисом еще со времен Великой депрессии. Антикризисную программу написало ведомство того же Улюкаева, но, как нам теперь говорят, поддержка инфраструктурных проектов в антикризисную программу не входит.

По программе из ФНБ расходуется 550 млрд рублей: 250 млрд — на докапитализацию ВТБ и Газпромбанка и 300 млрд рублей — в капитал Внешэкономбанка. Точка. Все расходы из ФНБ, которые были согласованы до программы, будут или ликвидированы, или оценены заново. Получается, антикризисная программа — это последнее завещание ФНБ, все остальное теряет силу.

Попробуем разобраться. Заявки на средства ФНБ от госкомпаний можно разделить на «чистые» и «нечистые». «Нечистые» — это те, суть которых не столько поддержка проектов, в том числе и инфраструктурных, которые госкомпания реализует, сколько поддержка самой госкомпании. Тут надо решить: если значение госкомпании приравнивается к системообразующим, важнейшим для экономики в целом звеньям, это одно. Однако не думаю, что любая госкомпания может на такую позицию обоснованно претендовать. Дело не в том, насколько важной деятельностью она занимается, а в том, насколько от нее напрямую зависят другие субъекты экономики. Есть и еще одна сторона: если госкомпания попала в трудное положение, в том числе и из-за неверно принимавшихся решений, то надо в первую очередь изменить саму политику компании, а уже потом прибегать к госпомощи.

«Чистые» заявки — это заявки на инфраструктурные проекты, а не на поддержку самой компании, которая и так демонстрирует вполне приемлемое состояние своего финансово-экономического здоровья. Такие проекты должны быть поддержаны, особенно если все необходимые для этого процедуры уже пройдены.

«Чистая» заявка, например, это поддержка, в том числе и средствами ФНБ, проекта РЖД по модернизации Транссиба и БАМа. Здесь есть и четко очерченный круг частных участников государственно-частного партнерства: «Мечел», «СУЭК», «Норникель», «Евраз Холдинг». Модернизация позволит этим частным компаниям практически удвоить перевозки своих грузов — заинтересованность налицо.

Есть традиционное возражение: госинвестиции неэффективны, очередная «стройка века» обогатит не столько страну, сколько чиновников. Не хочу пока вдаваться в тему «откатов» и вообще уходить на площадку прокуратуры. Я рассуждаю как экономист. А здесь все достаточно прозрачно. Там, где государство или его госкомпании берутся за проект, который может реализовать частник, они, действительно, как правило, уступают по эффективности частнику — мотивация, когда ты работаешь на себя или на государство, очевидно разная. Но с «Восточным полигоном», так называется проект модернизации Транссиба и БАМа, ситуация принципиально иная. За такой проект частник просто не может взяться. Непреодолимый для него ограничитель в том, что инвестиции будут неокупаемы (в горизонте до 85 лет), если учитывать только прямые эффекты, а мультипликативный эффект может учесть государство, но никак не частник.

Проект нужен. Во-первых, без таких масштабных проектов нам не решить стоящие инфраструктурные проблемы, а без их решения не добиться расширения частных инвестиций. Для частного инвестора развитая и эффективная инфраструктура значит не меньше, чем хороший инвестиционный климат, который, конечно, тоже нужно улучшать. Во-вторых, подобные проекты по своему масштабу именно государственные еще и потому, что без них не произойдет ускорения развития территорий, а это государственная задача. В-третьих, как уже было сказано, это важная антикризисная мера.

Кризис доверия

Посмотрим на ситуацию с другой стороны. Что, в правительстве не согласны с тем, что сегодня нужны госинвестиции, которым практически нет альтернативы? Думаю, согласны. Там просто не доверяют госкомпаниям. Хотя в их советах директоров ключевые посты занимают те же представители правительства, и деятельность, особенно инвестиционная, самих госкомпаний опутана массой бюрократических процедур.

Это очень нездоровый показатель. Есть огромный потенциал недоверия между обществом и исполнительной властью, в экономическом поведении он проявляется постоянно (это недоверие по старинной российской традиции не распространяется на первое лицо). Есть огромный потенциал недоверия бизнеса госорганам, государство обещает бизнесу всяческие послабления, на деле же развитие чаще всего идет в прямо противоположную сторону, не говоря уже о степени проникновения в экономику силовых органов. Но есть и недоверие между исполнительной властью и формально подконтрольными той же власти компаниями. Власть не верит в то, что выделяемые госкомпаниям средства пойдут именно туда и с той скоростью, как было согласовано, и приведут к получению искомых результатов. Госкомпании же не верят в то, что их планы, уже формально получившие поддержку, дойдут до стадии реализации.

Если немного отойти в сторону и подытожить, то получается, что любой деятельности, частной или государственной, в сфере бизнеса, там где крутятся деньги и маячит прибыль, доверять нельзя. Так считает не только обыватель, который в соцсетях по поводу и без пишет посты о том, что все вокруг думают только о том, как набить карманы. По существу также считает и правительство, в котором, как кое-кто думает, окопались недобитые либералы.

Сказать, что презумпция вины бизнеса — особенность российского менталитета, обусловленная то ли отсутствием реформации православия, реформация же католицизма на Западе в значительной мере способствовала становлению буржуазии, то ли советским прошлым (от которого нас отделяет уже скоро три десятка лет и не одно поколение), то ли вообще последствиями монголо-татарского ига, значит, очень мало продвинуться к решению проблемы.

А это решение достаточно очевидно, но, кто бы сомневался, давно запоздало. Нужна результативная борьба с коррупцией. При одновременном неоспоримом торжестве презумпции невиновности. Ни того, ни другого сейчас нет.

В этом существенном компоненте, в том числе и борьбе с кризисом, мы опять опоздали. На фазе борьбы с кризисом на первый план выдвигаются, конечно, другие задачи, если сейчас дать карт-блаш прокуратуре, она не только ценники в магазинах возьмется переписывать, но и вообще отвратит от бизнеса тех храбрецов, которые пока в России на него отваживаются. Но решение антикризисных задач, как уже было показано, многократно осложнено тем, что кризис доверия восторжествовал гораздо раньше кредитного или экономического кризиса. Экономический кризис всеобщее недоверие только раздует.

Тем хуже.

Николай Вардуль

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться