С чем экономика России пришла к санкциям

С чем экономика России пришла к санкциям

Какой российская экономика была накануне санкций и что ожидает ее в будущем.
Российская экономика / Глеб Баранов 22 Апр 2018, 11:10
С чем экономика России пришла к санкциям

Накануне новых американских санкций экономике России в некоторых областях стало заметно лучше. В 1 квартале 2018 года промышленный рост ускорился, а банки резко нарастили кредитование реального сектора. Но темпы роста ВВП продолжали снижаться, а шансы на ускорение – и без того зыбкие – резко снизило внешнеполитическое обострение. Лучшее, чего теперь можно ожидать, – хуже станет ненамного. И в любом случае санкции будут стоить стране потерь в темпах роста.

Подъем с переворотом

В первом квартале этого года сразу две тенденции, вызывавшие в прошлом году беспокойство у наблюдателей, показали признаки разворота. Это были, в сущности, две стороны одной медали – ситуация в промышленности и кредитование банками нефинансового сектора.

Замедление промышленного роста во второй половине года обернулось в четвертом квартале падением по отношению к предыдущему году. Это естественным образом привело к разговорам об угрозе промышленной рецессии, и даже о ее наличии, поскольку замедление фиксировалось два квартала. Но аналитики говорили и о влиянии разовых факторов. К тому же данные могут пересматриваться, а в третьем квартале снижение выпуска было едва заметным. Как бы то ни было, применять формальные критерии было рановато.

Минэкономразвития, еще когда промпроизводство по итогам октября вышло относительно прошлого года в ноль, тоже заговорило о совпадениях. И вплоть до появления статистики за январь, его руководство едва ли чувствовало себя совершенно комфортно. Но хотя, как кажется некоторым, оптимизм ему и положен по должности, нельзя не отметить, что эта ставка оказалась выигрышной.

По данным Росстата, промрост по итогам 1 квартала составил 1,9% год к году. Это выглядит совсем неплохо по сравнению с темпами годичной давности, когда рост по итогам квартала составлял лишь 0,1%. А тем более это прекрасно смотрится на фоне последнего квартала прошлого года, когда падение промышленности составляло 1,7%.

Но почти весь этот рост пришелся на один месяц – январь, когда с исключением сезонного и календарного факторов подъем составил 2,4%. В феврале было уже падение на 1,3%, а в марте – рост на 0,3% год к году.

Основной прирост показала обрабатывающая промышленность (4,7% в январе и 2,1% по итогам квартала). Это тоже выглядело неплохо на фоне роста последней на 0,2% по итогам 2017 года и падения на 2,2% в четвертом квартале. И все же январь был явной аномалией. «Высокие январские темпы роста обрабатывающей промышленности, как и ее спад в конце 2017 года, были обусловлены временными факторами», – отметило и Минэкономразвития в апрельском выпуске «Картины экономики».

Устойчивой новую тенденцию назвать трудно – в феврале рост обрабатывающей промышленности составил лишь 1,9%, а в марте уже наблюдалось снижение на 0,2%. И если бы не обусловленный во многом погодными условиями мартовский рост производства электроэнергии, газа и пара на 7,8%, а также подъем на 1,4% добычи ископаемых, итоги квартала выглядели бы слабее.

Рост на месте

Впрочем, и сейчас индексы промышленного производства Росстата при всех колебаниях находятся на уровнях более чем годичной давности. Но зато вопреки распространенному мнению относительно государственной статистики они, вероятно, не приукрашивают ситуацию.

По оценке Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), на деле ситуация не столь пессимистична – рост присутствует. По его расчетам, в январе, феврале и марте обновлялись исторические максимумы объема выпуска.

Темпы промышленного роста с устраненной сезонностью, тем не менее, и у ЦМАКП замедлялись (с 0,9% в январе до 0,4% в марте). Но резерв для оптимизма и в этом случае, и в случае с официальными индексами есть. Из-за перехода на новые классификаторы продукции ОКПД2 и видов экономической деятельности ОКВЭД2 у многих респондентов Росстата возникли трудности с идентификацией продукции и сферы деятельности.

Ситуация это временная, но масштабы неточностей порой статистически значимы, что может вести к сюрпризам. «Многолетняя практика показывает, что респонденты в большинстве случаев “пессимистичны”, нежели “оптимистичны”, и чаще оперативно ими предоставляются заниженные данные о производстве, – сообщал в этой связи Росстат. – Однако ожидания респондентов в период кризисной экономики могут отличаться от инерционной экономики».

Кредитная недостаточность

За первый квартал текущего года согласно данным Банка России объем кредитов банковской системы нефинансовым организациям вырос на 1,44% до 30,63 трлн руб. Это заметное ускорение по сравнению с ростом на 0,46% в четвертом квартале прошлого года и на 0,19% за весь 2017 год.

В результате к 1 апреля 2018 года таких кредитов было выдано на 4,84% больше, чем годом ранее. Эти цифры, возможно, не выглядят фантастически большими, но все же это определенное достижение. Дело в том, что роста объема кредитов нефинансовому сектору на 12-месячном горизонте в прошлом году не наблюдалось ни разу.

Спад этого вида кредитования в марте 2017 года доходил до 12,8%, а бизнес жаловался на недоступность кредитов из-за крайне высоких реальных процентных ставок. Эта ситуация была одним из аргументов критиков избыточно жесткой, с их точки зрения, денежно-кредитной политики ЦБ РФ. Но Банк России ускорил темпы снижения ключевой ставки, смягчая заодно и риторику, а кредитование бизнеса постепенно начало расти.

Сказать, что кредиты стали доступными, значило бы очень приукрасить ситуацию, но прогресс все же наблюдался. И 1 января этого года впервые за долгое время кредитование нефинансовых организаций показало прирост по итогам 12 месяцев. Он был, впрочем, совершенно микроскопическим. Как и в случае с индексом промроста Росстата, практически весь подъем кредитования бизнеса пришелся на один месяц, правда, не на январь, а на март, когда был показан рост на 1,48%. В феврале же кредитование промышленности, как и сама она, было на спаде.

И конечно, все это может считаться достижениями лишь на фоне прошлого года. Объем кредитов нефинансовым организациям пока не дотягивает даже до уровня конца 2016 года, не говоря о более ранних датах. И это еще без учета инфляции.

Так что оптимизм здесь был бы оправдан лишь в случае, если считать происходящее началом новой сильной тенденции. Основания для этого, в принципе, были, особенно учитывая иллюзию предсказуемости будущего, существовавшую до обострения отношений с США. Сейчас их меньше.

Бизнес в тумане

Даже несмотря на ускорение роста промпроизводства, в первом квартале, по оценкам Минэкономразвития, темпы роста ВВП снижались. Согласно апрельской «Картине деловой активности», по итогам первого квартала он составил 1,1% год к году (в январе – 1,4%, в феврале – 1,3%, а в марте – 0,7%).

В прошлом году, как известно, рост был 1,5%, причем во втором полугодии его темпы снижались (во втором квартале – 2,3%, в третьем – 1,9%, в четвертом – 1,2%). Так что здесь тенденция пока признаков разворота не показывает. Лучшее, что можно сказать: рост замедляется не так быстро, как в прошлом году. Но это происходит на фоне роста кредитования и смягчения денежно-кредитной политики ЦБ РФ. А последствия санкций сделают и то, и другое более проблематичным.

Банк России уже объявил о снятии «табу» на повышение ключевой ставки и в любом случае теперь будет подходить к ее снижению с большей осторожностью. Ухудшение ситуации на рынках и другие последствия санкций неизбежно окажут давление на банковскую систему – другое дело, что пока трудно оценить, насколько сильное. Но продолжение санкций, затрагивающих как государственный, так и частный бизнес, которые будут терять рынки и доходы, в любом случае не лучшим образом отразится на банках. И это определенно повлияет на их возможности наращивать кредитование.

По оценке экспертов Центра развития ВШЭ, приведенных в «Комментариях о государстве и бизнесе», одни лишь санкции, введенные 6 апреля, могут стоить России в этом году около 0,2 п.п. экономического роста. 

Их краткосрочное влияние исчерпается за 1–2 года, но какие бы заявления ни звучали на прошлой неделе, трудно ожидать, что эти санкции будут последними. И это еще не говоря о вариантах, которые пока все еще считаются далеко не самыми вероятными – от отключения SWIFT и санкций, наложенных на госбанки, до запрета иностранцам на покупку ОФЗ и жестких ограничений на экспорт энергоносителей.

Но практически наверняка будут и другие удары по российскому бизнесу. То, насколько они могут оказаться разрушительными, пример «Русала» продемонстрировал вполне наглядно. Насколько эту ситуацию смогут облегчить возможные контрсанкции России – вопрос дискуссионный. Здесь пока лучше надеяться на то, что они хотя бы дополнительно не осложнят ситуацию. Так что оптимизм сейчас – это надежда на то, что намного хуже экономике не станет, и медленный рост хотя бы так и останется ростом, а не обернется новой рецессией.

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться