Главное — вовремя отозвать

Главное — вовремя отозвать

Банки 04 Фев 2017, 08:46

ЦБ РФ проанализировал инструменты, с помощью которых это делается, и пришел к выводу, что старое доброе наблюдение за кассовым разрывом работает неплохо, но есть нюансы. Исследование опубликовано на сайте регулятора. Специалисты сделали свои выводы, изучив финансовый сектор и реальную экономику 25 стран на протяжении 10 лет.

Дело в синергии

Текст носит название «Определение фазы кредитного цикла в реальном времени в странах с формирующимися рынками», авторы — Елена Дерюгина и Алексей Пономаренко. Общий вывод такой: если к проверенным методам добавить иные, также известные, но обычно используемые в отрыве один от другого, индикаторы, точность предсказания банковских кризисов повысится: «Наши результаты подтверждают применимость стандартного показателя кредитного разрыва для этих целей. Устойчивость результатов, получаемых в реальном времени, может потенциально (и с риском излишней минимизации необъясненной компоненты моделей) быть повышена за счет использования показателей темпа роста ВВП, банковских „небазовых“ обязательств, доли финансового сектора в ВВП, а также (в меньшей степени) изменения коэффициента обслуживания долга», — сказано в преамбуле.

Иными словами, беда заключается, скорее, в абсолютизации того или иного метода наблюдения.

Их бы применять в комплексе. Неужели до этого прежде не могли додуматься? Конечно, и могли, и додумывались, но важны детали, например, какие инструменты сливать с другими, а какие смешивать так же вредно, как огурцы и молоко.

Абсолютный Базель

Главное в работе центробанкира — правильно определить так называемую фазу кредитного цикла, т. е. состояние, в котором находится банковская система. Банки занимают деньги? Банки раздают деньги? Банки ведут взвешенную политику? Или они пытаются заткнуть дыры в балансе? Важнейшим показателем является кассовый разрыв, т. е. отклонение размера кредитов в банковской системе относительно ВВП от некоего среднего, стабильного значения. Дошло до того, что эксперты, работающие над пакетом рекомендаций, известных как Базель III, рекомендовали использовать именно этот (и фактически только этот) показатель для того, чтобы у центробанков были обоснования включать антикризисные меры. Проще говоря, банки нахватали кредитов — все, пора спасать экономику.

Эта абсолютизация понравилась не всем, в экспертном сообществе шли и идут дискуссии, стоит ли называть кризисом всякую ситуацию, при которой у банков «слишком много» долгов. Авторы исследования решили пока не ставить под сомнение сам принцип Базеля III, а посмотреть, с какого момента это пресловутое отклонение от среднего начинает становиться действительно критичным: «Результаты ряда исследований свидетельствуют о том, что надежность индикатора кредитного разрыва может быть улучшена при его использовании в комбинации с альтернативными показателями в рамках системы раннего предупреждения. Интерес к таким дополнительным показателям также обусловлен необходимостью получать сигнал достаточно рано, чтобы учесть срок реализации повышения антициклической надбавки».

Рассмотрели 2008 год

Ранее предупреждение кризисов — часто встречающаяся дефиниция в экономических сочинениях, в исследовании ЦБ ей придана конкретика, ранние методы должны давать сигнал о неполадках в экономике за год.

«Для того чтобы антициклическая надбавка к нормативам достаточности капитала была введена до перехода к рецессирующей фазе кредитного цикла, индикаторы раннего предупреждения должны давать сигнал по крайней мере за один год до поворотной точки».

Помимо собственно оценки закредитованности банков, в абсолютном выражении или относительно ВВП, используются такие вспомогательные инструменты:

соотношение ситуации в банковской сфере с обстановкой в реальном секторе. Скажем, если падают только банки, а экономика растет, это одна история. Это говорит о проблеме только в финансовой сфере. Если падают все, значит, всех и спасать. Наконец, если растут банки при стагнирующем реальном секторе, это говорит о том, что на финансовом рынке надувается «пузырь», который рано или поздно ударит и по реальному сектору;

коэффициент обслуживания долга (DSR). Если долг обслуживается, но это дается слишком тяжело, высокой ценой, это плохой признак;

рост банковских «небазовых» обязательств. Это — о том, что банки, если увлекутся, начнут выполнять несвойственные им функции, а это может стать опасным для их профильного бизнеса. Интересно, как этот параметр применять в России;

увеличение вклада финансового сектора в рост ВВП (косвенно отражающий рост прибыли банков) — это может быть связано с принятием дополнительных рисков и, следовательно, является хорошим индикатором для прогнозирования финансовых рисков.

После того, как данные по ряду стран с развивающейся экономикой за 10 минувших лет (до 2015 г.) загнали в математический алгоритм, учитывающий как базовый параметр, так и дополнительные, оказалось, что кризис 2008 г. модель увидела хорошо. Значит, она работает, сделали вывод в ЦБ.

«Наши результаты подтверждают, что стандартный индикатор кредитного разрыва может быть использован в реальном времени в целях проведения макропруденциальной политики. В то же время его надежность может потенциально (и с риском излишней минимизации необъясненной компоненты моделей) быть повышена за счет использования показателей темпа роста ВВП, банковских „небазовых“ обязательств, доли финансового сектора в ВВП, а также (в меньшей степени) изменения коэффициента обслуживания долга», — говорится в финале исследования.

Что можно сказать по этому поводу? Всегда ли исследователь, видя, что его модель работает на этапе минувшего, может быть уверен, что она сработает и в будущем? Является ли критическим фактором то, что исследователь знает (как бы он ни старался об этом забыть), что, собственно, случилось в прошлом, а это может влиять на интерпретацию результатов?

Это все Барак Обама

Давайте мысленно вернемся назад. Кризис 2008 г. предсказать не удалось, хотя в принципе все методики, которыми оперируют исследователи сейчас, уже были. В одной из статей, которая появилась по горячим следам, прямо говорилось, что «краш-тесты российских опережающих индексов показали, что большинство из них не смогут указать на симптомы новой финансовой катастрофы из-за путаной методологии и непериодичности выхода».

В итоге появилась статья сотрудников Центра стратегических оценок и прогнозов, в которой разбирались методики предсказаний, их изъяны и возможности. Общий вывод: да, кризис прохлопали, но не все так плохо. Давайте посмотрим, что именно не так плохо.

Источник проблем авторы исследования видели в деятельности ФРС США. Приводим цитату из этого исследования, которая вполне могла красоваться в популярной газете: «В настоящее время степень виртуальности мировой финансовой системы равна 97,5%: 2,5% — это реальная стоимость, остальное — бумага с зелеными лицами американских президентов, а также безналичные и электронные деньги. Тем не менее американский доллар продолжает играть основную роль в мировой финансовой системе. Американцы по этому поводу шутят — „Доллар — самая худшая резервная валюта в мире, не считая остальных“. Его доля в мировых резервах сейчас около 60%…. Поскольку в настоящее время американский доллар — это в значительной степени виртуальная валюта, поддерживаемая не только экономическими инструментами, в частности военной мощью вооруженных сил США, в мировой системе периодически возникают различные дисбалансы и несоответствия».

Основная вина за них объективно лежит на ФРС США, продолжающей извлекать выгоду от печатанья и распространения по миру ничем не обеспеченного доллара.

Военная мощь США, Бреттон-Вуд и Уолл-Стрит — это, безусловно, основные источники проблем для российской экономики. Прелесть этих институтов в том, что они могут рассматриваться как черные ящики, т. е. системы, на которые мы не можем повлиять и даже не можем понять, чего от них ждать. «Бес попутал», — говорили мужики, когда не могли объяснить свое поведение полицейскому приставу. Таким бесом стали и международные институции. Неужели это весь ответ экспертов на вопрос, почему проморгали кризис 2008 г.? А если так, можем ли мы быть уверенными, что выводы исследования ЦБ (безусловно, куда более серьезного) тоже относятся к категории «предсказание после события»?

Увы, кажется, так. Раскритиковав еще и российское правительство за то, что оно не дало в кризис преференций «Газпрому» (?), авторы делают в середине исследования вывод, после которого чтение текста можно и прекратить: «Заниматься прогнозированием кризисных явлений можно только тогда, когда более четко представляешь, как реально функционирует система, какова ее целевая функция».

И как бы так и есть, но в то же время понятно, что с таким подходом лучше просто отказаться от прогнозирования.

Недостаток воображения

Намного интереснее почитать отчет, который еще в 2009 г. направили правительству Великобритании специалисты из Лондонской школы экономики, в том числе профессор LSE, член комитета по монетарной политике Банка Англии Тим Бесли и исследователь правительственной политики Питер Хеннесси, объясняя свою беспомощность.

«Неспособность предсказать сроки, масштаб и серьезность кризиса и предотвратить его имеет под собой много причин, однако главная — это нехватка коллективного воображения у ярчайших умов как в Великобритании, так и по всему миру, которое бы помогло понять риски существующей системы в целом», — говорилось в документе.

Это письмо особенно внимательно изучала королева Елизавета, которая потеряла треть личных сбережений в конце 2008 г.

Версия британских ученых хотя бы изящна. В России в 2009 г. говорили, что во всем виноват Росстат, который дает плохие данные для анализа, и указывали на еще более экзотические факторы. Так, помнится, что на круглом столе, который организовал ФБК, выступал академик РАН Револьд Энтов, и вот что он говорил: «Как мне жаловался мой коллега из США, крайне небольшое количество финансистов понимают эти сложные инструменты и знают, какие риски они несут. Проблемы начались из-за generation gap — когда уже появились молодые математики-финансисты, но они еще не заняли место старых волков — глав корпораций, которым сейчас под 70 лет и больше».

Вот, говорили это коллеги из США, а звучит, как будто излагает старое поколение советских экономистов. Где ж сейчас хорошего слесаря возьмешь, все в гаджетах, на завод никого не загонишь, жалуются они.

На коне смотрелся лишь тогдашний глава ЦСР Михаил Дмитриев. Считается, что он предсказал-таки кризис 2008 г. На наш взгляд, в этом есть определенная натяжка, тем не менее в 2009 г. он писал: «Мы еще в 2007 г. проводили стресс-тесты динамики российской экономики и получили ту же неизбежную девальвацию и отрицательный рост ВВП. Самое интересное, что есть точки зрения, что российская экономика была и так сильно перегрета и, даже если бы не США, в России все равно бы случился кризис. Считаю это возможным, хотя и без таких последствий, как сегодня».

Игорь Николаев из ФБК на том круглом столе резюмировал: «Главная причина молчания или ошибок экономистов в том, что в России нет спроса на качественные и достоверные прогнозы. Мы сами не раз сталкивались с коррупционными тендерами на проведение экономических экспертиз и видели, как побеждают в этих конкурсах далеко не лучшие консультанты».

«Я же говорил»

От всего этого печаль. С одной стороны, экономику делают люди, и связь так называемых законов экономики с поведением людей очевидна. Можно поверить и в то, что не осталось специалистов, и в то, что глупое правительство заказывает исследования и прогнозы у глупых ученых, хотя на каждом шагу есть ученые умные, и в то, что в ФРС сидят и думают, как бы России навредить, но все это отдает какой-то любительщиной. Строго говоря, невозмож, но согласиться и с провидческими талантами тогдашнего ЦСР, тезис: «Кризис в России случился бы даже без мирового», — уникальным все-таки не назовешь.

Есть и прогнозы-двухходовки. Накануне нового года экономист Яков Миркин сделал такой прогноз, которым он поделился с читателями своего блога: «С бессильной злобой мы наблюдаем, как готовится 4-я взрывная девальвация рубля, в точности повторяющая сценарии предыдущих — 1998 г., 2009 г., 2014 г. Стабилизация рубля при очень высоком проценте в рублях вызывает огромный приток спекулятивных денег нерезидентов, из-за рубежа, в операции „кэрри трейд“. Грубо говоря, доллары/евро вкладываются в рубли под высокий процент, стабильный или даже укрепляющийся рубль дает возможность их вывести через n-н ое время обратно, обратить рубли „назад“ в доллары/евро, получив очень высокую по мировым меркам валютную прибыль. Это стандартный механизм подготовки будущего валютного/финансового кризиса в России (и не только), который уже сработал три раза и, видимо, может сработать четвертый».

А то мы все удивляемся, как рубль может укрепляться при падающей экономике и сжимающемся бюджете? Как? А вот так — на потоке горячих денег, валюты нерезидентов (и, может быть, не только нерезидентов), предъявляющих спекулятивный спрос на рубли, чтобы с высоким доходом вывести обратно в валюту. У нас быстро нарастает участие нерезидентов на всех сегментах финансового рынка (кроме облигаций, но зато, особенно, в деривативах).

Миркин далее поясняет, что рубль держится на «кэрри трейд»: «А что потом?

При первых признаках каких-то рисков, при первом колебании, наступает „sudden stop“, „внезапная остановка притока капитала“ и, наоборот, „capital flight“ — бегство капитала, как это было в 2014 г. И тогда и рубль, и рынки рушатся, а вместе с ними — и реальная экономика, и дважды хваленая низкая инфляция».

«Невозможно верить „крепкому рублю“, невозможно уверовать в его „стабилизацию“, нельзя не видеть, что он опять переоценен и мешает росту, противостоит росту экономики», — заканчивает свой апокалипсис Миркин.

Каждый финансист-практик верит в будущее ослабление рубля, если только не случится «чуда для Москвы» — закрепления надолго цены на нефть на уровне 55 долл. и выше (и стабилизации курса доллара). Но даже если это чудо спасения российской экономики произойдет, и мы вновь захлебнемся в победных реляциях, нельзя верить в то, что это надолго, потому что нет ничего более нестабильного, чем курсы валют и цены на сырье в глобальных финансах, от которых мы зависим «до мозга костей». Поэтому, пожалуйста, наслаждаясь «стабильным рублем», не говорите потом, пожалуйста, что никто, никогда вас не предупреждал о том, что в будущем внезапная слабость поразит нас.

Если очень кратко, суть в том, что дела в экономике России плохи, но она будет стоять, пока на нее не дунет извне. Чуть позже, отвечая на вопрос, когда же дунет, Миркин написал — в любой момент. Это, конечно, лучше, чем просто полагаться на злую волю ФРС, и несколько модернизирует дмитриевское «кризис все равно случится даже без внешнего воздействия», но, согласитесь, все это мало что дает для понимания будущего. Если ничего не произойдет, значит, не дунуло. Если произойдет — «я же говорил». Давайте поэтому просто последим за тем, что случится в первом полугодии. А от ЦБ ждать прогноза не приходится просто потому, что опубликованный прогноз регулятора — фактор влияния на рынок, и ЦБ так поступать не будет. Там, может, все знают, но не скажут.

Алексей Морозов

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться