Почему Сбербанк не «Газпром»?

Сценарии и прогнозы 16 Янв 2013, 13:13
Почему Сбербанк не «Газпром»?

Сбербанк, по словам Германа Грефа, перестал быть «банком для пенсионеров». Сейчас Сбербанк определяет тренды развития банковского сектора, превращается в международную корпорацию. И это отнюдь не маниловщина.

Сбербанк задает тренд

Сбербанка и в самом деле становится все больше за российскими границами, он первым осваивает самые современные расчетные технологии, о чем, в частности, свидетельствует его сделка с компанией «Яндекс. Деньги».

Эта сделка стоит того, чтобы на ней сразу остановиться поподробнее, потому что она, если угодно, case. В том смысле, что затрагивает не только ее участников, это именно сделка-тренд.

Итак, Сбербанк договорился с «Яндексом» о покупке 75% минус 1 рубль компании «Яндекс. Деньги». Сумма сделки, которая должна быть закрыта в I квартале 2013 года, составила $60 млн.

Вопрос 1. Что покупает Сбербанк?

Покупается либо технология, либо клиенты, либо технология работы с клиентами, либо бренд.

Технология расчетов столько не стоит. Значит, Сбербанк купил бренд вместе с клиентами и рассчитывает на развитие технологии работы с ними. Причем развивать технологию будет не столько Сбербанк, сколько «Яндекс. Деньги». Они никуда не делись. За ними блокпакет в создаваемом СП, пост гендиректора, места в совете директоров.

Ответ: это не покупка, это кооперация.

Его подтверждает Евгения Завалишина, сохранившая свой пост гендиректора «Яндекс. Деньги» после сделки со Сбербанком: «Мы не собираемся заменить Сбербанком все банки, которые сейчас являются партнерами «Яндекс. Деньги». «Банковская система как дорожная сеть, — продолжила Завалишина.- Нет никакого смысла строить отдельную дорогу и ни с кем не соединяться. Ни один банк не работает сам по себе. Клиент может сделать платеж из одного банка в другой. Мы будем работать со всеми, с кем только сможем».

Компания «Яндекс. Деньги», в частности, планирует в 2013 году развивать направление регулярных платежей — оплата квитанций, услуг по доступу в Интернет и пр., ускорить выход на международный рынок и предложить пользователям новые возможности по переводу денег друг другу безналичным способом. «Это просто хит последних сезонов. Люди все больше начинают платить друг другу безналичным способом. У многих из нас как-то щелкнуло в голове, что переводы с кошелька на кошелек сильно упрощают жизнь», — поясняет Завалишина.

Компания «Яндекс. Деньги» не просто сохраняет свое имя. Интерес Сбербанка как владельца ее контрольного пакета заключается не в том, чтобы приспособить «Яндекс. Деньги» к решению каких-то собственных задач. Наоборот, получив поддержку Сбербанка, «Яндекс. Деньги» будут продолжать возможно шире продвигать на рынке свои продукты, отчего выигрывает и Сбербанк.

Это уже важнейшая часть ответа на следующий вопрос: что выигрывает Сбербанк?

Другая часть ответа на тот же вопрос относится к клиентам самого Сбербанка. Вот что об этом говорит старший вице-президент Сбербанка Денис Бугров: «Мы (он говорит от лица не только Сбербанка, но от лица создаваемой совместно с „Яндекс. Деньги“ структуры. — „Финансовая газета“) пытаемся создать продукт, который сделает безналичные деньги более удобными, чем наличные. Мы будем продвигать „Яндекс. Деньги“ среди наших 107 млн клиентов».

Другими словами, Сбербанк осваивает новый и весьма перспективный сектор банковских услуг и решил при этом опереться на первый в рейтинге российский бренд в сфере, из которой этот сектор отпочковался.

Вывод: выбранная Сбербанком стратегия многообещающая.

Вопрос 3. Что выигрывает Яндекс?

Ответ: деньги. Яндекс монетизировал свой проект. К тому же акции Яндекса после объявления о сделке со Сбербанком выросли на 2%. Руководители Яндекса практически с самого начала решили, что электронные деньги — непрофильное занятие, поиски покупателя велись достаточно давно. Глава «Яндекса» Аркадий Волож еще полтора года назад говорил, что «Яндекс. Деньги» «либо купят долю в банке, либо будут проданы банку».

Вопрос 4. Есть ли проигравшие?

Ответ: а как же. Естественно, ситуация на рынке изменилась. Информацию о том, что компания «Яндекс. Деньги» выставляется на продажу, получили все крупные банки.

Сбербанк в свою очередь вел переговоры с RBK.Money, с ChronoPay. Но проигрыш не прошедших кастинг — первый снимает сливки, в какой-то мере условен. В том смысле, что сделка Сбербанка с компанией «Яндекс. Деньги», как и было сказано в самом начале, заложила тренд. Его будут развивать дальше. Сбербанк застолбил за собой приоритетное положение на рынке интернет-расчетов, но поле для конкуренции налицо.

По-моему, этот case получился достаточно полным.

Противоположный case

Совсем другая картина в «Газпроме». Здесь негатив только накапливается. Суть в том, что «Газпром» настаивает на своих ошибках. Он не только недооценил в свое время сжиженный газ, не только откровенно проспал «сланцевую революцию», выводящую не Россию и не Саудовскую Аравию, а США на первые роли в энергетическом секторе мировой экономики, но и в своих инвестиционных планах продолжает делать ставку не на освоение новых технологий, а на прокладку все новых труб. Это классика поведения монополии, которая, как не зря учат классики, тормозит технический прогресс. В данном случае монополии именно на трубу.

Масштабы вложений огромны: если в 2011 году «Газпром» показал прибыль в $44 млрд, то только его «Восточный проект» — труба, которая должна связать Якутию, Дальний Восток и Китай, оценивается в $65 млрд. И это не говоря о Северном или Южном потоках, которые также требуют новых вложений (в рамках Северного потока, например, предполагается прокладка второй трубы).

Правда, сейчас «Газпром» вынужден умерять свои инвестиционные аппетиты. В соответствии с инвестиционной программой на 2013 год общий объем освоения инвестиций составит 705,41 миллиарда рублей, что на 27,6% ниже показателя, достигнутого в 2012 году, когда объем инвестиций составил 974,649 миллиарда рублей. При этом объем капитальных вложений составит 658,455 миллиарда рублей (890,007 миллиарда рублей в 2012 году), из них расходы на капитальное строительство — 655,158 миллиарда рублей (888,694 миллиарда рублей в 2012 году), на приобретение в собственность

ОАО «Газпром» внеоборотных активов — 3,297 миллиарда рублей (1,313 миллиарда рублей). Объем долгосрочных финансовых вложений составит 46,955 миллиарда рублей против 84,642 миллиарда рублей в текущем году.

Согласно утвержденному бюджету на 2013 год общий объем доходов и поступлений составит 5,101 триллиона рублей против 4,972 триллиона рублей в текущем году, обязательств, расходов и инвестиций — 5,251 триллиона рублей против 5,396 триллиона рублей в 2012 году. Размер внешних финансовых заимствований определен в объеме 90 миллиардов рублей, что почти соответствует уровню текущего года — 91,4 миллиарда рублей. Профицит средств должен составить 0,5 миллиарда рублей.

Сокращение инвестиций — это не признание допущенных ошибок, а вынужденная реакция на сокращение прибыли и прежде всего объемов экспорта в страны Европы, где вокруг «Газпрома» продолжается политико-правовая борьба. Сначала, в 2009 году, европолитики настояли на принятии «третьего энергетического пакета», который не допускает, чтобы владелец энергоресурсов одновременно владел бы и инфраструктурой их доставки. Этот пункт очевидно направлен против «Газпрома» и планов его дальнейшей экспансии в Европе. Понятно, что это не столько юриспруденция, сколько большая политика.

Сейчас «Газпром» рассчитывает на российскую контратаку в «войне энергетических пакетов». Свой пакет в конце декабря 2012 года был доставлен из Москвы в Брюссель. Смысл российской контратаки, по версии министра энергетики Александра Новака, состоит в том, что в «третьем энергетическом пакете» есть брешь, которой и следует воспользоваться. Речь идет о придании особого статуса трансграничным трубопроводам, которые специально не оговорены в «третьем пакете» и на которые ограничения этого пакета распространяться не должны.

Таким образом, Москва стремится обезопасить Северный и Южный потоки. Министр энергетики специально подчеркнул, что по «Южному потоку» Россия и другие страны-участницы ведут активную работу по приданию проекту статуса национального. Такие решения уже были приняты в Болгарии и Венгрии, аналогичное готовится в Сербии. Новак указал, что такие решения станут основанием для придания «Южному потоку» статуса трансграничного проекта.

Но даже если план контратаки удастся, успех в лучшем случае будет частичным. Хотя бы потому, что помимо Северного и Южного потока российский газ течет в Европу, например, через Белоруссию, а президент Путин совсем недавно подписал закон, закрепивший покупку «Газпромом» 100% Белтрансгаза. Значит, здесь логика национального и отличного от российского газопровода не работает.

Судьба газопроводов, ведущих в Европу, ставших объектом крупномасштабной российско-европейской газовой войны, не прекращающейся с 2009 года, все-таки не единственная причина того, что неоднократное вмешательство Владимира Путина на стороне «Газпрома» не привело к решительному исправлению ситуации. В значительной мере виноват сам «Газпром». Потому что он выступает за вчерашний день на газовом рынке, когда этого рынка по существу вовсе не было, зато были трубы «Газпрома» и его формулы цены за газ. С тех пор значительно выросла доля спотовых поставок за счет прежде всего поставок в Европу сжиженного газа, и спотовые цены ниже газпромовских. Перспективы увеличения добычи сланцевого газа могут окончательно изменить ситуацию не в пользу «Газпрома».

Ситуация напоминает анекдот, когда человек просит у Бога, чтобы тот дал ему выиграть в лотерею, а Бог в сердцах отвечает: «Ты хоть лотерейный билет купи!»

По данным «Газпром ВНИИГАЗ», в недрах России находится 665–680 трлн кубометров нетрадиционного газа. По словам представителя этого газпромовского ВНИИ Виктора Скоробогатова, объем запасов нетрадиционного газа в два с половиной раза превышает объем традиционного газа. Он подчеркнул, что большая часть запасов этого вида топлива находится в Уральском и Сибирском федеральных округах.

Из общего объема в 665–680 триллионов кубометров около 75% приходится на газ в гидратном состоянии, около 15% — на газ в плотных коллекторах. Еще 7% расположены в угольных пластах, а на сланцевый газ, самый популярный среди нетрадиционных видов газа, — лишь оставшиеся 3%, или 5–20 триллионов кубометров.

Самое главное: Скоробогатов признал, что промышленное освоение месторождений сланцевого газа произойдет в России не раньше 2025–2030 годов. Таким образом, по добыче этого топлива Россия значительно уступит США и, возможно, некоторым странам Европы, а также Китаю, которые ведут активную подготовку к добыче нетрадиционного газа.

В то же время добыча угольного метана и газа плотных коллекторов в промышленных масштабах может начаться после 2020 года. Сейчас «Газпром» уже ведет опытно-промышленную добычу такого рода газа на Кузбассе и на Уренгойском месторождении соответственно.

Напомню: США начали активно добывать сланцевый газ в конце 2000-х годов, из-за чего резко снизили закупки топлива на внешних рынках. Из-за этого экспортеры, которые доставляли топливо в США с помощью танкеров, вынуждены были перенаправить газ в Европу, основной рынок сбыта для «Газпрома».

Это уже не сравнение сланцевой добычи в США со сказками сродни с голливудскими фильмами, это признание стратегического поражения.

Диагноз

Почему же «Газпром» стратегически проиграл, упустив свое изначальное преимущество, а Сбербанк не просто сохраняет свои ведущие позиции, но и оказывается законодателем мод? Объяснить все пороками госсобственности явно не удастся.

Так в чем же разница? В отношении к конкуренции. Сбербанк ее видит и активно в ней участвует, стремясь опередить конкурентов на стратегических направлениях. Он не каменеет на отвоеванных монопольных позициях. «Газпром» с упорством, достойным лучшего применения, слепо верит в свое прошлое конкурентное преимущество — трубу. И технологически проигрывает на сегменте рынка, который еще вчера безоговорочно признавался его безраздельной вотчиной. Это все равно, как если бы Сбербанк оставался банком для пенсионеров. Можно сказать и грубее: это классический, описанный во всех экономических учебниках случай, когда монополия ударяет в голову, которая перестает задумываться о будущем, паразитируя на настоящем, быстро превращающемся в прошлое.

Для «Газпрома» конкуренция — не норма на рынке, а происки врагов, которые не так считают затраты или строят перед ним искусственные барьеры. Даже если в этих аргументах есть своя правда, отворачиваться от конкуренции — последнее дело. В этом главный урок «дела Газпрома».

Эффективен тот, кто умеет побеждать в конкурентной борьбе. Форма собственности важна, но вторична. Хотя любая крупная госкомпания по определению не стремится к монопольным позициям. И не всякий государственный топ-менеджер в состоянии из-под этого гипноза выйти и побеждать в конкуренции.

Николай Вардуль

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться