Несостоятельный рост

Принято считать, что в России в этом году возобновился экономический рост. Но он сопровождается явлениями, которые характерны, скорее, для затяжного кризиса. По оценке Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), еще в начале 2017 года были отмечены признаки нарастания новой волны банкротств юридических лиц.
Налоги 27 Ноя 2017, 10:29
Несостоятельный рост

Эта тенденция в течение года лишь усиливалась и уже в III квартале интенсивность банкротств (с учетом сезонного фактора) достигла предшествующего пикового уровня, зафиксированного в  острой фазе кризиса – в начале 2015 года. А относительно уровня годовой давности число банкротств в III квартале 2017 года увеличилось на 12,4%.

Более того, значение сентября оказалось лишь немного ниже исторического максимума, зафиксированного в период еще более отдаленного во времени кризиса, – в октябре 2009 года.

Причины и последствия банкротств массы предприятий в условиях якобы окончания рецессии  «Финансовой газете» разъяснили Владимир Сальников, замгендиректора ЦМАКП, и эксперт ЦМАКП Алексей Рыбалка

На что указывает флюгер 

Вот уже несколько лет ЦМАКП на ежеквартальной основе проводит мониторинг динамики числа банкротств юридических лиц в российской экономике. Этот индикатор позволяет оценивать краткосрочное изменение уровня финансовых рисков в экономике и по сравнению с данными финансовой отчетности компаний обладает двумя важными преимуществами.

Во-первых, это высокая оперативность. Используемые ЦМАКП данные Единого федерального реестра сведений о банкротстве обновляются ежедневно (и содержат информацию о решении арбитражных судов давностью в среднем 2–4 недели). Между тем данные финансовой отчетности Росстата по видам деятельности – лишь спустя три месяца после окончания отчетного периода, а данные по компаниям – спустя 9–10 месяцев.

Во-вторых, данные о банкротствах более объективны, чем данные финансовой отчетности. Последние, как известно, могут фальсифицироваться компаниями – интересно, что около трети самих компаний в рамках опросов, проводимых ИЭП, отмечали низкую надежность таких данных.

К недостаткам индикатора можно отнести его возможные периодические смещения вследствие «шоков», которые влияют на процедуру банкротства (например, изменения в законодательстве). Однако такие смещения в большинстве случаев можно контролировать. 

Достижение текущей интенсивностью банкротств пикового уровня, зафиксированного в 2015 году, – это все-таки «средняя температура по больнице». Вот, что мы видим, глядя на отраслевые особенности динамики банкротств в этом году.

Новое обновление исторических максимумов в строительстве (прирост относительно 2016 года составил 15%). Возвращение к историческим максимумам в торговле, пищевой промышленности и машиностроительном комплексе (прирост на 10–11%). Существенный рост интенсивности банкротств в транспорте и связи (+16%), хотя и без достижения прежних максимумов.

Прежняя интенсивность банкротств сохранилась лишь в сельском хозяйстве и электроэнергетике. А снижение их числа  произошло в сфере коммерческих услуг, металлургии и угольной промышленности. 

Откуда дует ветер 

По нашему мнению, основа механизма, обуславливающего нарастание новой волны банкротств, включает следующие элементы.

Первый – это затяжной характер нынешнего кризиса. Многие рынки «сжались» на десятки процентов, но не все компании смогли приспособиться к новым масштабам спроса. По всей видимости, часть из них рассчитывала на относительно быстрое восстановление рынков (по примеру кризиса 2009 года) и «стратегией выживания» стало наращивание обязательств с надеждой покрыть их в будущем, по мере нормализации ситуации.

Однако в 2017 году восстановительный рост окончательно прекратился, с середины года промышленность «вошла» в стагнацию (вывод справедлив при анализе помесячной динамики с устранением сезонности). В пользу значимости этого фактора свидетельствует обнаруженная нами зависимость между масштабами спада производства в ходе кризиса и приростом интенсивности банкротств (по видам деятельности). По нашей оценке в рамках эконометрической модели, каждый процент кризисного спада выпуска обусловил в 2017 году, при прочих равных, 0,8–0,9% прироста интенсивности банкротств.

Второй элемент, это усиление в 2017 году дефляционных процессов. В среднем по обрабатывающей промышленности с начала года оптовые цены увеличились лишь на 2,0%. Наиболее же характерный пример – дефляция в пищевой промышленности (как следствие высокого урожая), где параллельно число банкротств возросло почти на четверть. 
Здесь следует отметить, что динамика отпускных цен – весьма значимый фактор. Так, в отдельных секторах, где наблюдался рост цен, стимулируемый улучшением мировой конъюнктуры, число банкротств сокращалось. Например, в угольной промышленности цены выросли почти в полтора раза при снижении банкротств вдвое. 

И наконец, третий элемент – это сохранение высоких ставок по кредитам. Причем, надо заметить, что на отмеченном выше дефляционном фоне очень медленное снижение ключевой ставки Банком России (2 мая ЦБ РФ снизил ее до 9,25%, 19 июня – до 9,00%, 17 сентября – до 8,50%, а 30 октября – до 8,25%) обусловило заметное увеличение реальной ставки по кредитам для многих секторов. В результате, например, в агропромышленном комплексе объем чистых процентных платежей по кредитам составил не менее трети от прибыли берущих кредит компаний. А в наиболее пострадавшем в кризис инвестиционном сегменте (машиностроение, строительный комплекс) эти платежи составили не менее 60% от всей прибыли (сальдированного финрезультата). 

Четвертый элемент 

Определенную роль в увеличении числа банкротств могло сыграть и участившееся «зависание» средств в проблемных банках, затруднившее функционирование многих компаний (и для каких-то этот момент мог стать роковым). Впрочем, этот процесс идет уже не первый год и он вряд ли был определяющим в изменении ситуации в 2017 году. 

Как бы то ни было, эконометрическая оценка вклада всех вышеперечисленных факторов позволяет говорить о том, что не менее половины отраслевой дифференциации динамики банкротств обусловлено именно ими.

При этом необходимо особо отметить, что рост числа банкротств происходит на фоне снижения числа функционирующих компаний. По данным ФНС, количество юридических лиц, сведения о которых содержатся в ЕГРЮЛ, сократилось с конца 2015 года по сентябрь 2017 года почти на 8%, с 4,8 млн до 4,4 млн. 

В ближайшей перспективе развитие ситуации будет определяться преимущественно двумя факторами.

Во-первых, насколько быстро восстановится экономический рост, активно забуксовавший к середине 2017 года. Это в свою очередь определяется тем, насколько быстро и решительно правительство перейдет к активной стимулирующей политике, в последнее время, увы, скорее отсутствующей.

Точнее говоря, она присутствует, но ее масштабы никак не соразмерны стоящим перед экономикой вызовам. Например, поддержку инвестпроектов ФРП можно лишь приветствовать, вот только таких проектов должно быть на порядок больше.
Во-вторых, тем, каковы будут действия ЦБ РФ прежде всего в части «оздоровления» банковской системы и обеспечения снижения реальной ставки по кредитам предприятиям. К сожалению, инерционный прогноз в рамках сложившейся ситуации, скорее, негативный –  рост числа банкротств вполне может продолжиться.

 

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться