Война воспоминаний

ТОП-10 11 Июн 2016, 10:19
Война воспоминаний

«Музей был подарком Белграда Тито на его 70-й день рождения в 1962 г.», — говорит Ана Радич, глава пресс-службы музея. День рождения Тито — 25 мая, и вход в музей в этот день бесплатный.

Объявление независимости Словении и Хорватии 25 лет назад ознаменовало развал Югославии. Жители исчезнувшей республики до сих пор вспоминают о ней со смешанными чувствами: тут и ностальгия, и отвращение, и безразличие.

«Любомир Кульжич, известный сербский ученый, заметил: гражданская вой­на закончилась, но война воспоминаний продолжается, — говорит Катарина Зиванович, глава отдела международных связей музея.

МИЮ состоит из трех частей: Музей 25 мая в главном здании, мавзолей Тито, известный как «Дом цветов», и «старый музей».

Музей 25 мая реставрируется, сейчас в нем проходят временные выставки. В здании «старого музея» выставлены около 75 тыс. подарков, которые получил Тито за 35 лет правления Югославией. Среди артефактов есть и лунные камни, привезенные миссиями Аполлон 11 и 17, сабля от Сталина, древнегреческие и древнеримские находки, ручка Тиффани, подаренная Кеннеди.

«Если вы спросите меня, что я думаю о Югославии, я отвечу, что это все равно, что спросить человека, который много лет был женат, что он думает о первых годах брака, — говорит Миленко Васич, 64-летний фотограф, пришедший на выставку плакатов. — Это были спокойные, безопасные годы, жизнь была очень легкой. Мы были в контакте со всем миром. Не нужно было платить зубному или за учебу в университете. Потом внезапно мы оказались посреди кровавой войны».

Васич, этнический серб, родившийся в Мостаре в Герцеговине, расстроен тем, что молодежь потеряла связь с югославским периодом истории региона и погрязла в сербском национализме. По его словам, Сербия вновь разделилась по фронту времен Второй мировой войны, когда появились националисты четники и проюгославские партизаны.

Дом цветов

Мавзолей Тито — неожиданно скромное строение из желто-коричневых кирпичей. Югославский лидер лежит под огромным мраморным надгробием в окружении цветов, рядом — его жена Иованка, умершая в 2013 г. Число посетителей упало с 2 млн человек в год смерти Тито, но мавзолей до сих пор привлекает тысячи туристов.

«Мы думаем, что жить в Югославии было лучше, — говорит Маруса, 21-летняя туристка из Словении. Она родилась после развала республики, а ее страна входит в состав ЕС большую половину ее жизни. — Сербия сейчас беднее, сербы и хорваты ненавидят друг друга. Лучше было, когда люди были объединены».

Такое мнение встречается нередко. По мнению Альяза Битенча, блоггера из Словении, пишущего под ником Pengovsky, трудности в его стране, начавшиеся после 2007 г., вскрыли посткоммунистическую коррупцию и некомпетентность.

«Период после 2007 г. характеризуется тремя чертами: отсутствие реформ, радикализация и традиционализм, — говорит Битенч на запрос bne IntelliNews. — На этом фоне становится понятен парадокс югоностальгии. Для многих, особенно тех, кто помоложе, это не попытка вернуть социализм, а желание начать все с начала».

«Чем больше бывшие югославские республики страдают от кризиса, тем больше они погружаются в ностальгию по старым временам. Иногда это выражается в форме национализма, иногда в призывах к возвращению к социализму и в югоностальгии в форме «остальгии» (немецкое понятие, означающее ностальгию по ГДР),« — говорит Дежан Иович, хорватский политолог.

По его мнению, еще одно светлое воспоминание югославов об исчезнувшей стране связано с послевоенным «проектом модернизации», и тем фактом, что стране удалось остаться неприсоединившимся государством. В то же время он признает, что немногие хотят восстановления Югославии в ее прежнем виде.

Новое лицо фашизма

Хорватия, откуда родом Иович, пришла к самой поляризованной политической ситуации среди бывших югославских республик благодаря новому консервативному правительству.

Министра культуры Злато Хасан­бе­го­вича обвиняют в прославлении правления Усташей во время Второй мировой войны. Этот нацистский режим несет ответственность за истребление десятков тысяч евреев, сербов, цыган и представителей других народов.

Многие представители правого политического крыла уравнивают режим Усташей и коммунистическую Югославию. Сейчас в стране к власти вернулась националистская партия Хорватский демократический союз, при правлении которого страна пришла к независимости в 1990-х. Союз обвиняет оппозицию в лице Социально-демократической партии в том, что та имеет коммунистические корни и что левые никогда на самом деле не хотели независимости Хорватии.

В Загребе проходят ежегодные протесты против того факта, что одна из главных площадей столицы названа в честь Тито, которого демонстранты называют террористом и массовым убийцей. Годовщина Блайбургской бойни — событий мая 1945 г., когда от рук югославских партизан кроме хорватских усташей и словенских коллаборационистов погибли женщины и дети, — тяжелая дата для Хорватии.

Тем не менее Иович считает, что новое поколение постюгославов, не помнящих ни войны, ни республики, трезвее будет оценивать наследие Югославии.

Душан Янджич считает такой взгляд слишком оптимистичным. Концепция югославизма в Сербии никому неинтересна, а ностальгия существует лишь в виде тоски по более стабильной экономике и гарантированному трудоустройству.

Наследие государственно регулируемой экономики в Сербии по-прежнему сильно. Политические элиты и обычные граждане сопротивляются идее продажи активов иностранным инвесторам. Мнения в духе «раньше мы обходились без иностранцев» до сих пор популярны.

Исключением здесь являются сербские меньшинства, в особенности, босняки-мусульмане, которые чувствуют большую принадлежность к мультиэтнической Югославии. «Очень странно то, что в отличие от бывшего СССР или Румынии, память о прошлом в регионе не так сильна, — говорит Янджич. — Времена после Тито и Милошевича почти забыты, их никто не обсуждает, и это серьезная проблема, это корень той политической ситуации, которую мы сейчас имеем».

25 лет спустя о Югославии вспоминают как о стране с гарантированным трудоустройством и соцзащитой. Для одних республика ассоциируется с мирным временем. Для других она стала символом диктатуры. Для того чтобы сформировалось неоднозначное, менее поляризованное отношение, нужно время.

«Мы (в МИЮ) верим, что нет единого образа и культуры Югославии, которые мы должны сохранить, — говорит Зиванович. — Мы считаем, что югославское наследие — это разнообразие ценностей и воспоминаний, не всегда радостных. Наш музей не просто сохраняет прошлое, мы исследуем и обсуждаем его».

Эндрю Макдауэлл, Белград, bne

Перевод Анны Кравченко

Подписывайтесь на нашу рубрику:
Для подпсики необходимо авторизироваться
Укажите вашу электронную почту в личном кабинете
Комментарий
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизироваться