13.05.2017
Прорвемся?!
Задать вопрос

Начало года прошло под лозунгом: российская экономика, наконец, вышла из Великой стагнации! Именно эта тема, по сути, была главной в недавнем выступлении премьер-министра Дмитрия Медведева с отчетом о работе правительства в Государственной Думе. Но в Высшей школе экономики считают иначе. В вышедшем в конце апреля очередном Комментарии о государстве и бизнесе (КГБ) проводится идея о том, что экономика, едва и по гамбургскому счету условно вышедшая из стагнации в конце 2016 г., снова в нее погружается. Так, когда же закончится стагнация и что должно делать правительство, чтобы ускорить переход к оживлению?

Рубль и рост

«В начале 2017 г. российская экономика после короткого оживления вновь, если судить по данным Росстата, оказалась в стагнации. Проблемы экономического роста остаются на первом плане: последствия рецессии 2015–2016 гг. еще не преодолены, модель устойчивого долгосрочного роста также пока не сформировалась», – говорится в документе, подготовленном Центром развития ВШЭ.

Ответ на вопрос: что изменилось в экономических условиях, затруднений не вызывает. По данным Банка России, на конец марта 2017 г. реальный эффективный курс рубля укрепился относительно декабря 2016 г. на 5,4%, в среднем за I квартал относительно предыдущего квартала он вырос на 9,2%, а относительно I квартала 2016 г. – уже примерно на 33%. В результате, как подчеркивается в апрельском КГБ, была «съедена» вся «девальвационная фора», поддерживавшая промышленность.

Это, кстати, ответ на вопрос о том, является ли снижение курса рубля фактором экономического роста. Эльвира Набиуллина отвечает на него отрицательно, имея в виду, что курсовые манипуляции вредят экономике. Первый факт: статистика подтверждает, что некоторые успехи российской экономики, оставшиеся, увы, в прошлом, были связаны именно со снижением курса рубля. Второй факт состоит в том, что последним решением по ключевой ставке ЦБ способствовал именно снижению курса рубля.

Правда, «круг», пройденный российской экономикой, возвращающейся к стагнации, свидетельствует, что рост нуждается в более серьезном «топливе», не ограничивающемся снижением курса рубля, остающемся в свободном плавании. Где это «топливо» взять?

Как прекратить инвестиционную паузу?

Понятно, что главное «топливо» экономического роста – это инвестиции. ЦБ в мартовском Докладе о денежно-кредитной политике исходит из следующего: «Рост производства и импорта товаров инвестиционного назначения, а также опросы компаний свидетельствуют о том, что длительная инвестиционная пауза завершилась. В I квартале 2017 г. ожидается переход к росту инвестиций в годовом выражении. Его поддержит и постепенное снижение степени жесткости денежно-кредитных условий».

Уже этот тезис показывает, как труден баланс, необходимый для перехода к оживлению экономики: с одной стороны, как мы только что видели, для подъема промышленности нужен отказ от крепнущего рубля. С другой стороны, именно крепнущий рубль облегчает импорт вообще и ввоз инвестиционного оборудования в частности. Значит, рубль должен снизиться, но необходима адресная поддержка импорту инвестиционного оборудования. Но главный вопрос остается: состоялся или нет «переход к росту инвестиций в годовом выражении»? Ответ отрицательный. Но и инвестиции важны не сами по себе. Искомая новая модель экономического развития – это модель самоподдерживаемого роста, где «двигатель» не только нефтяные цены и сырьевой экспорт. КГБ ставит задачу-максимум: «Динамичное изменение структуры производства – важный фактор создания позитивного импульса для экономического роста при условии достижения макроэкономической стабильности, обеспечения накопления качественного человеческого капитала и наличия приемлемой инфраструктуры. Только при наличии комплекса этих условий рост может приобрести самоподдерживающийся характер».

Условия этой задачи выглядят сегодня вряд ли достижимыми: качественный человеческий капитал – это то, что сейчас Россия, скорее, теряет, чем наращивает. Да и положение с инфраструктурой оставляет желать много лучшего. Это, однако, не значит, что за решение задачи не стоит приниматься.

КГБ подчеркивает: пока реальные и успешные структурные изменения в экономике локальны. Но они есть: «К явным отраслевым очагам структурной перестройки можно отнести лишь химическую промышленность, если в качестве критерия взять рост и выпуска, и инвестиций. В ней выпуск и инвестиции за два года увеличились на 19 и 23,5% соответственно».

Теперь вопрос: а что должно делать государство для того, чтобы структурные изменения ускорить? Ответа может быть два. Первый – возглавить процесс, т.е. преобразовывать отдельные отрасли. Второй – адресно заняться условиями этого процесса. Реальный ответ будет сложнее. Конечно, есть комплекс важных для российского ВВП отраслей, находящихся под прямым контролем государства – прежде всего ОПК. Но условия ни в коем случае не должны уходить из сферы деятельной ответственности государства.

По сути, речь идет о первом эшелоне тех самых структурных реформ, о которых все говорят, но которые никто не проводит. Они должны выполнить две задачи. Во-первых, создавать и улучшать условия, необходимые для структурных изменений в отраслях экономики, а эти изменения в свою очередь должны обеспечить рост. Во-вторых, они должны возглавить, но не изменения в конкретных отраслях, а инвестиционный рывок или прорыв. Из стагнации к росту.

Действительно, развитие инвестиционного процесса сегодня тормозит не только состояние инвестиционного климата или сохраняющийся уровень инфляции (не думаю, что 4% инфляционного роста окажут на инвестиции волшебный пробуждающий эффект). Опросы предпринимателей показывают, что их настораживает «неопределенность». Это аккуратно выраженная претензия к властям. Значит, государство должно показать пример. В том числе и прежде всего инвестиционный. Чтобы он имел максимальный мультипликационный эффект, необходимо выбрать соответствующие крупные, национального масштаба инфраструктурные проекты. Их не должна быть «дурная бесконечность», которая погубила «национальные проекты». Важно выбрать хотя бы один, но он должен быть реализован. При решающем участии госсредств и госкомпаний.

Сопутствующие издержки (в виде коррупционных дел и других видов злоупотреблений) будут при всем желании их минимизировать. Но, как когда-то сказал Алексей Улюкаев, риски госинвестиций меньше рисков, связанных с их отсутствием. Изменение в статусе Улюкаева никак не отменяет справедливости этой максимы.

Николай Вардуль