Экономика в погонах

20.05.2017
Экономика в погонах
Задать вопрос

Статистика как судебное дело. Вроде разбирательство уже закончено и приговор вынесен, но появляются новые данные, и «дело» можно возвращать на новое рассмотрение. «Финансовая газета» уже анализировала статистику развития российской промышленности в I квартале 2017 г. и пришла к выводу о прямой связи состояния обрабатывающей промышленности с восходящим или нисходящим трендом военных расходов. Но тут вышел апрельский ежегодный доклад Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), в котором приводятся данные о военных бюджетах стран мира. И вместе с ним появился повод вернуться к теме сравнения развития российской экономики в целом с военными расходами.

Цифры-близнецы

Напомню, в чем «бомба» I квартала 2017 г. Многие – от независимых экспертов до чиновников профильных министерств и даже ЦБ – хотели бы видеть и уже видели в качестве реального драйвера всей российской экономики обрабатывающую промышленность. Но именно в ней, свидетельствует Росстат, положение откровенно тревожное. I квартал 2017 г. она прошла хуже, чем год назад (-0,8%) и откровенно провалилась по сравнению с IV кварталом 2016 г. (-25,1%).

Яма такая, что нужны объяснения. Росстат их не дает по определению. Минпромторг с Минэкономразвития делают вид, что ничего не произошло. И, как ни странно, их можно понять. Потому что ответить могло бы Минобороны.

Дело в том, что в конце прошлого года порядка 800 млн руб. поступило в оборонно-промышленный комплекс, ему, наконец, вернули долги. А вот в 2017 г. началось сокращение военных расходов, и довольно резкое. Именно так, кстати, комментирует доклад SIPRI Константин Сивков, президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук: «Доклад SIPRI уже не отражает текущей ситуации в оборонной сфере... В 2017 г. Россия сократила расходы более чем на 26%». Эту цитату приводит агентство «Прайм». Если Сивков говорит об уже состоявшемся сокращении военных расходов на 26%, то, как мы видели, практически ровно на ту же долю в I квартале по сравнению с IV кварталом 2016 г. сократился объем производства в обрабатывающей промышленности. Конечно, неверным было бы предположение о том, что вся обрабатывающая промышленность напрямую зависит от военных расходов, но приведенные цифры говорят о многом.

Деньги, бомбы, два гонца

Что же получается, драйвер обрабатывающей промышленности, а вместе с ней и всей экономики в России оказывается на гусеничном ходу, с броней и пушками?

Если бы все было именно так, ситуация была бы проще. Наращивай военные расходы, раздавай вице-премьерам брюки с лампасами – и убеждайся, что промышленность и ВВП набирают ход. Но на самом деле не так.

За 2016 г., по оценке SIPRI, российские военные расходы выросли на 5,9% – до $69,2 млрд (если считать в рублях, то рост будет значительно больше), экономика не выросла вовсе, рост же обрабатывающей промышленности измерялся 0,5%.

В конце концов, Россия давно и достаточно прочно заняла третье место в мире по абсолютным военным расходам (в долларовом исчислении), пропустив вперед США и Китай. Но США и Китай располагают соответственно первой и второй экономиками мира, России же до третьего места по масштабам экономики еще очень далеко. Что же касается текущего сокращения военных расходов, то и здесь Россия оригинальна. Именно среди нефтедобывающих стран, испытавших шок от падения нефтяных цен, SIPRI уже в 2016 г. наблюдал масштабное сокращение военных расходов. Наибольшие были в Венесуэле (-56%), Южном Судане (-54%), Азербайджане (-36%), Ираке (-36%) и Саудовской Аравии (-30%). Россия же, как мы уже видели, в 2016 г. продолжала наращивать военные расходы, отложив сокращения на потом.

Пушки и масло

Странно, что в России с ее военными расходами, мягко говоря, не соответствующими экономическому потенциалу, не выведен алгоритм связи военных расходов с общемакроэкономической динамикой. Потому что если бы такая работа была проведена, то, несмотря на возможные грифы, ее результаты в той или иной форме все-таки просочились бы на поверхность.

Пока же можно констатировать следующее. Во-первых, есть текущие военные расходы, а есть военные расходы, связанные с перевооружением. Последние имеют больший мультипликативный эффект и существеннее влияют на развитие обрабатывающего сектора промышленности. В этой связи стоит снова обратиться к докладу SIPRI, в нем говорится, что в 2016 г. 55% российского военного бюджета шло на финансирование госпрограммы вооружений. К тому же эти программы идут «внахлест» – продолжает действовать программа на 2011–2020 гг., но уже идет обсуждение следующей, на 2018–2025 гг. Значит, после взятой паузы военные расходы смогут влиять на макроэкономическую динамику. Во-вторых, как уже констатировала «Финансовая газета», синусоидное финансирование не способствует ни конверсии военного производства, ни постоянному повышению качества собственно военного производства. Это, в частности, означает, что возникают «паузы» в течение которых военные расходы оказывают минимальное влияние на макроэкономическую динамику. Именно в такой полосе российская экономика оказывается сейчас. В-третьих, «призовое» место России по военным расходом вряд ли стоит считать достижением. Да, оно позволяет России успешно конкурировать на рынке вооружений, но разрыв в уровне военных расходов и масштабами экономики рано или поздно может привести к «советскому» эффекту. Одним из существенных факторов развала советской экономики как и был непосильный груз военных расходов.

«Танк», если и может быть драйвером экономики, то, как мы уже убедились, непостоянно, его в этом качестве необходимо подкрепить чем-то еще. Идеальный вариант – высокотехнологичное и в значительной мере ориентированное производство. Его и необходимо поддерживать экономически и даже внешнеполитически.

Николай Вардуль