Тонущий бюджет

13.08.2016
Тонущий бюджет
Задать вопрос

«Нынешнее состояние экономики можно охарактеризовать как центр шторма», — заявила Татьяна Нестеренко, пояснив, что это состояние — когда все выглядит тихо, но в действительности это не так. Пока видимость стабильности обеспечивается за счет резервных фондов, однако их исчерпание возможно уже к концу этого года. «Если ничего не менять, то к концу следующего года у нас не будет ни резервов, ни возможности выплатить зарплаты, у нас будут серьезные экономические проблемы. Бюджетная сфера — наш главный внутренний вызов», — цитирует Татьяну Нестеренко ТАСС.

Это крик души. Суть в том, что пока инструмент борьбы с дефицитом бюджета один — использование резервных фондов. А они мало того, что конечны, их исчерпание приближается семимильными шагами. В работе над предстоящей бюджетной трехлеткой необходимо исходить из того, что опоры на резервные фонды уже не будет, даже при условии, что нераспределенные средства Фонда национального благосостояния будут брошены в буквальном смысле в прорыв, т. е. на закрытие бюджетного дефицита.

Нестеренко громко и эмоционально объяснила, что главное в подготовке бюджетной трехлетки, а именно эта работа была в центре обсуждения президента Владимира Путина и премьера Дмитрия Медведева 19 июля, не крепость рубля (понятно, что для роста рублевых доходов бюджета, в частности за счет экспортной пошлины на нефть и газ, нужен не крепнущий, а слабеющий рубль, но это не решение проблемы бюджетного дефицита), а политические решения по сокращению расходов, принимать которые надо незамедлительно.

Нужны именно политические решения. Штопка «тришкина кафтана» — не решение, как и ослабление рубля. Предложение заморозить расходы трехлетки на уровне 2016 г. — возможный вариант, но если не проводить маневр в расходах, не расставлять приоритеты, а оставить структуру расходов той же, какой она была в 2016 г., получится механический секвестр, перепорученный инфляции, которая сократит величину расходов в реальном выражении. Приоритеты же должны быть выбраны исходя из интересов поддержки роста экономики и развития человеческого капитала. Социальная поддержка должна стать адресной. Геополитические амбиции не должны перенапрягать бюджет, оказавшийся «в центре шторма», что касается нового подхода и к военным расходам.

Весьма поучительно взглянуть на текущее состояние бюджета, еще не накрытого «штормовыми завихрениями». Дефицит оценивается в 4,3–4,4% ВВП. О выполнении задачи сохранить его в установленном президентом лимите в 3% в Минфине, как уже писала «Финансовая газета», не говорят, считая любой результат ниже 4% большим успехом.

Многое, как всегда, зависит от нефти: в бюджет-2016 заложена стоимость барреля нефти в 3165 руб., укрепившийся рубль опускал ее до 2850 руб.

Нефть всех задач точно не решит. Что же происходит с расходами бюджета? 28 июля были опубликованы некоторые данные из официального отчета России, направленного в Управление ООН по вопросам разоружения (UNODA). Речь, понятно, идет о военных расходах. Данные таковы: как сообщает РБК, военные расходы России в 2015 г. увеличились на 48% и составили 2,9 трлн руб. Из отчета, в частности, следует, что больше всего Россия в прошлом году потратила на военно-морской флот — более 700 млрд руб. Траты государства на военно-воздушные силы выросли на 66% и превысили 660 млрд. А около 1 трлн руб. попало в статью расхода «другое».

При всех сложностях геополитической обстановки такие военные расходы России не по карману. Это один, но весьма весомый пример того, где необходимо принимать политические решения. И достаточно быстро.

Николай Вардуль