Не надо путать конец света и кризис

Не надо путать конец света и кризис

30.07.2012
Задать вопрос

С точки зрения функционирования текущей экономической модели нынешний кризис понятен, он имеет чёткие очертания. На протяжении последних 30 лет сначала в США, а потом и во всём мире действовала система стимулирования спроса, которая позволяла западной экономике развиваться расширенным образом. Она была построена на принципе увеличении спроса за счёт роста долга. Домохозяйства, корпорации занимали и тратили средства. Государства делали то же самое, увеличивая социальные расходы. Эта модель уменьшала совокупный спрос, потому что возвращать приходилось не только занятые деньги, но ещё и проценты.

Происходило постоянное рефинансирование долга. Но такая система может существовать только в том случае, если стоимость нового кредита меньше, чем старого. Эта модель действовала до тех пор, пока кредитор последней инстанции в мире — Федеральная резервная система США — снижала ставки. В 1980 году было 19%. Но к концу 2008-го, в декабре учётная ставка ФРС стала равной нулю. Все, модель исчерпала себя, начался кризис.

Нужно понимать, что ставка по реальному кредиту остановилась ещё ранее, то есть рефинансирование стало невозможным где-то в 2005–2006 году. Дальше последовал разрыв. На сегодня расходы хозяйств на Западе больше, чем их доходы. Называют разные цифры. По нашим оценкам, разрыв этот составляет примерно 25% от ВВП. Это означает, что на современном Западе люди тратят больше, чем они зарабатывают.
При текущей ситуации уровень потребления будет падать. Будет падать и мировой ВВП. Сократится он больше, чем на 25%, потому что при падении спроса падают и доходы. На сегодня имеются два варианта изменения положения дел. Первый: любой ценой поддерживать спрос. По этому пути идут Соединенные Штаты Америки. Они увеличивают дефицит бюджета, пользуясь тем, что он у них был меньше, чем у Италии и Греции. Президент Обама увеличил в год дефицит бюджета на один триллион долларов. Все эти деньги идут на поддержку социальных программ.

Насколько я понимаю, для Обамы ключевой момент — выборы. Как только он их выиграет или проиграет, кризис приобретёт новые очертания. США призывают Европу потуже затягивать пояса, но при этом выдают деньги Греции, Испании — на то, чтобы рефинансировать их долги. Основная проблема ведь состоит в том, что если остановить сегодня их выплату, то рушится финансовая система. Почему? Потому что долги эти не кого то, а банков. Поэтому начнётся массовое банкротство. Конечно, какие-то деньги банкам можно дать, но тут возникает другая проблема. В условиях роста невозвратов меняется стоимость страхования финансовых рисков: она резко увеличивается. И банкротство происходит уже по другой линии. То есть на самом деле удержать мировую финансовую систему в более-менее стабильном состоянии в ближайшие 3–5 лет уже не получится. Вопрос о том, когда она «посыплется», имеет не экономический характер, а политический.

Когда же наступит «час X»? Это будет зависеть от поведения разных стран. Госпожа Меркель заявила, например, что пока она жива, Германия не будет оплачивать долги Испании и Италии. Эти долги могли бы заплатить и другие государства. Но проблема состоит в том, что в Европе нельзя за что-то платить, если не платит Германия. Вы не можете собирать деньги в какой-то семье для голодных детей, объясняя, что их мама отдыхает на Канарских островах.

Такова общемировая модель. Поэтому кризис, вызванный падением совокупного спроса, связанного с невозможностью рефинансировать долги, будет продолжаться. Он начался в 2008 году. Но тогда его «залили ликвидностью», и кризис стал более медленным по аналогии с началом 1930-х годов в США. Там он длился чуть меньше трёх лет, с весны 1930-го по конец 1932-го. Темпы спада были примерно 1% ВВП в месяц, и закончилось всё «великой депрессией». Чем завершится кризис на этот раз? Мы ещё не закончили движение вниз по траектории спада, прошли где-то 10–12% этого пути (в мире). Не больше. И нам ещё падать и падать.

Применительно к России нас волнуют, прежде всего, цены на нефть. В период высокой эмиссии цены всегда растут быстрее. Последняя крупная эмиссия была 29 февраля, когда европейский Центробанк напечатал пол-триллиона евро. Это дало примерно трехмесячный импульс росту цен на нефть, а в мае они пошли вниз. Если ни США, ни Европа не начнут печатать деньги, цена на нефть может опуститься до 60–70 долларов за баррель, и тогда, конечно, у нас будет полный «ах» с бюджетом.

Вариант второй — если деньги будут печатать, цена на нефть подскочит, но не так сильно, как нам бы хотелось. Но при этом в мире начнутся инфляционные процессы. А поскольку российская экономика импортоориентированная, то в стране будет очень высокая потребительская инфляция. Она и так немаленькая.

Как видим, перспективы с экономикой с учётом мировых тенденций в нашей стране не радужные. Возможно, из-за инфляции придётся как-то компенсировать социальные расходы, которые нельзя урезать. То есть не исключено, что в бюджете появится брешь.

Что в 1930-е годы сделал Сталин? Фактически он решил ту задачу, которую поставил Столыпин. Тогда, в начале XX века экономический прогресс ассоциировался прежде всего с машиностроением. Но для его бесперебойной работы нужно было, чтобы кто-то покупал продукцию этой отрасли. Крестьянин-единоличник купить трактор не мог. Это было под силу состоятельным, богатым крестьянам. Вот почему Столыпин хотел образовать крупные хозяйства на базе кулаков. И в результате предопределил последующую гражданскую войну в деревне. Его программа закончилась крахом. А Сталин сделал иначе: он создал коллективные хозяйства. Появилась надстройка, которая стала потребителем продукции машиностроения. И эта программа завершилась успехом.

В 1930-е инновациями было машиностроение, а сегодня — нанотехнологии. Но как вы заставите человека, у которого нет денег, чтобы купить булку для ребёнка, приобрести какой-то нанотехнологический продукт? Вот в чём вся проблема. Инновации никогда не пойдут на падающем рынке.

Американцы в начале 80-х внедрили программу стимулирования спроса только потому, что у них в 70-е был кризис, и они не могли в эти годы запустить новую инновационную волну. То есть то, что мы сегодня называем информационными технологиями. А вот когда они начали стимулировать спрос, использовали эту волну — разрушили СССР и выиграли. Но беда в том, что сегодня данный инструмент стимулирования спроса уже исчерпан.