О притоке ликвидности в Россию

О притоке ликвидности в Россию

26.04.2012
Задать вопрос

Имеется некоторый навес, что ли, той ликвидности глобальной, которая готова придти в наш рынок. И если мы пошлем внятный сигнал глобальному обществу инвесторов, прежде всего через формирование нового правительства и его повестки дня, то этот навес должен придти на российский рынок уже не только на долговой рынок, но и на фондовый рынок. Если верна эта гипотеза, то мы на самом деле можем столкнуться с ситуацией, когда будем иметь в течение какого-то времени двойной профицит текущего счета. Он у нас в этом году весьма профицитный. И капитального счета. Это будет означать, действительно, несколько иную монетарную ситуацию, дополнительное монетарное давление, дополнительные инфляционные риски. Центральный банк будет внимательно на это смотреть и принимать решение в зависимости от того, насколько эта ситуация из гипотетической будет становиться реальной.

Когда говорю, что нужно внимательно отслеживать ситуацию, это вовсе не значит, что возникает какое-то скоропалительное решение. Да, действительно, мы бы хотели минимизировать свое участие на валютном рынке, в том числе и в ситуации притока капитала. А в этом смысле как раз влияние текущего счета и капитального, оно ровно одинаковое. И то и другое с точки зрения операции на валютном рынке означает большое предложение валюты. А если рынок не готов предъявить больший спрос одновременно, это вовсе не значит, что монетарное агентство должно компенсировать это. Это лишь один из возможных вариантов поведения. Но совсем не факт, что мною будет избран. Поэтому я не исключаю некоторого дополнительного давления на курс рубля с точки зрения укрепления.

В ситуации дополнительного предложения валюты есть вариант, при котором это дополнительное предложение вливается в изменение курса. Есть вариант, при котором есть регулятор, при котором снимается это дополнительное напряжение благодаря своим операциям. И это вот практически выбор для политики, которую проводит регулятор.

Похожа ли ситуация на 2006 год? В каком-то смысле похожа. Тогда (2006—2007 гг.) мы, действительно, имели двойной профицит в течение довольно-таки долгого времени. Когда я говорю о гипотезе изменения знака притока капитала с отрицательного на положительный к этому времени, я не говорю, что это продлится сколько-нибудь долго. Ведь мы говорим о том, что навес будет реализовываться. Но все дальнейшее будет зависеть от того, насколько экономические показатели будут хороши, насколько совокупность ориентиров, которым следуют инвесторы, будет хороша. Вот профицитный бизнес, с которого мы собрались переходить со 120-го на 20-ый, это будет не голословное заявление, а практика наша. Инвесторы должны получать практическое подтверждение того, что правильные, хорошие наши намерения на самом деле становятся жизненными.

Готов ли российский рынок к плавающему курсу рубля? Это главный вопрос. Как раз Центральному банку не надо готовиться. Мы готовы, насколько на самом деле финансовая индустрия, рынки готовы к тому, чтобы для участников рынка было необходимо хеджирование. Оно существует на глобальных рынках. Но не все российские участники рынка имеют доступ на глобальные рынки. Не все достаточным образом подготовлены к такого рода действиям. И здесь мы должны, с одной стороны, стремиться к тому, чтобы наши российские банки и финансовые компании такого рода хедж предоставляли. А с другой стороны, к тому, чтобы был доступ российских компаний к глобальным рынкам. Это важный вопрос.

Мы не говорим о возможном ужесточении (монетарной политики). Мы говорим о том, что на ближайшее время мы считаем существующий коридор ставок комфортным для бизнеса, а затем мы будем взвешивать инфляционные риски и риски для экономического роста и принимать соответствующее решение. В этом смысле вариант ужесточения также вероятен, как и вариант смягчения, или как вариант того, что политика останется неизменной. Таких авансов мы не даем, у нас их нет. А с другой стороны, в каком-то смысле мы проводим политику смягчения. Ведь смягчение и ужесточение — это не только ставки, что называется количественное смягчение… А расширяя наш инструментарий, расширяя спектр залогов, который мы приносим, мы фактически проводим смягчение политики. Например, мы расширили сроки нашего рефинансирования. У нас было совсем недавно четыре месяца — самый большой срок, сейчас — 12 месяцев. Это фактическое смягчение, безусловно. Мы расширили категорию залогов, включив туда акции. На последнем совете директоров мы включили в наш ломбардный список конкретный перечень эмитентов российских акций, которые будут приниматься в обеспечение. Это и есть смягчение. Это значит, что при необходимости баланс банка будет расширен. И это фактически означает смягчение условий проведения монетарной политики.