Наталья Ларина: «Российский рынок интересен дивидендной доходностью и потенциалом роста стоимости компаний»

Начальник Управления консультирования Банка УРАЛСИБ Наталья Ларина отмечает, что состоятельные россияне после выборов в США резко увеличили активность на фондовом рынке. Причем преимущественно на зарубежном, поскольку вложения в российский сопряжены с серьезными политическими рисками.
Интервью / 30 ноября 2020, 15:00

Наталья Ларина родилась в Архангельске. В 2005 г. окончила экономический факультет МГИМО по специальности «информационные технологии в международных экономических отношениях». Стажировалась в частных банках HSBC и Pictet (Швейцария). Имеет сертификат финансового аналитика CFA. Работает на фондовом рынке с 2004 г. С 2004-го – в УРАЛСИБ | Private Bank, где изначально специализировалась на анализе международных рынков капитала, качественном анализе фондов и финансовом планировании. С 2015 г. возглавляет Управление консультирования Департамента по работе с состоятельными семьями Банка УРАЛСИБ.

Банк УРАЛСИБ более 30 лет на российском банковском рынке. По итогам III квартала 2020 г. занимает 21-е место по размеру активов в рейтинге российских банков «Интерфакс-ЦЭА». УРАЛСИБ | Private Bank – старейший private bank в России, работающий с 1994 г.

 

«Вопрос, как обычно, в конкретной реализации»

– Как вы смотрите сейчас на перспективы дальнейшего роста на мировом фондовом рынке с учетом того, что и определенная поддержка со стороны центральных банков, и ожидания скорого появления вакцины от коронавируса, видимо, уже отчасти заложены в ценах?

– Безусловно, эти факторы уже учитываются игроками, рынок всегда реагирует заранее. Вопрос, как обычно, в конкретной реализации. В части финансовой поддержки, на наш взгляд, игроки сейчас ориентируются на пакет мер от ФРС США объемом около двух триллионов долларов. Если будет значительно меньше, то можно ожидать коррекции, если больше – будет дополнительный стимул к росту. Что касается вакцины, здесь ситуация сложнее. Последние новости о высокой степени готовности вакцины от ряда компаний вселяют оптимизм и также, наверное, отчасти учтены в ценах, но тут важны подробности: когда они будут одобрены и поступят в массовое производство, как пойдет процесс вакцинации. Сейчас понятно, что избавление от пандемии и рисков введения новых карантинов с последующим восстановлением экономики – процесс небыстрый, его темпы пока неясны. Но уже сейчас мы видим: начался переток средств инвесторов из технологического сектора в сектор компаний стоимости (они исторически платят высокие дивиденды). Скорее всего, мы увидим продолжение этого тренда в следующем году. Расти будут в основном сырьевые отрасли, а в технологическом секторе произойдет коррекция, так как там акции за время пандемии выросли очень сильно.

– Что вы в связи с этим советуете клиентам? На что делать ставку – на рынки акций или долговые бумаги?

– Соотношение акций и облигаций в портфеле, а также набор бумаг зависят не столько от состояния рынков в конкретный момент, сколько от риск-профиля клиента, его целей, горизонта инвестирования. Это классический подход с точки зрения финансовой грамотности. Акции – это в любом случае рисковый инструмент. Однако в настоящий момент для тех инвесторов, которые готовы рисковать, рынок смотрится неплохо, в том числе российский. Хотя в связи с победой на выборах президента США Джо Байдена возможно усиление геополитических рисков для России. Мы все же думаем, что вероятность введения действительно жестких санкций невелика.

– Какие российские акции смотрятся наиболее привлекательно?

– Российский рынок интересен как своей дивидендной доходностью, так и потенциалом роста стоимости компаний. Высокий интерес сейчас вызывает сектор электроэнергетики (в частности, Русгидро), а также газовые компании, по-прежнему Сбербанк. Нефтяные компании тоже смотрятся неплохо, но для них отрицательную роль могут сыграть изменения в налоговом законодательстве. С другой стороны, хорошей поддержкой для нефтяных компаний может стать рост цен на черное золото. В УРАЛСИБ | Private Bank мы чаще занимаемся не инвестициями в отдельные эмитенты и выбором конкретных имен, а подбором инструментов коллективного инвестирования – это ПИФы, управляющие компании, фонды, которые инвестируют в emerging markets (развивающиеся рынки). Наши решения нацелены не на высокую спекулятивную составляющую, а на выявление долгосрочных трендов и формирование широко диверсифицированных портфелей клиентов.

– Эта высокая дивидендная доходность – в рублях. А что будет с рублем?

– Как я уже говорила, в Private Bank мы формируем портфели с широкой диверсификацией. Она включает диверсификацию по валютам, поэтому риски, связанные с курсом рубля, изначально учтены. Большую часть активов наши инвесторы держат в иностранной валюте. Это значит, что инвестиционные инструменты, с которыми мы работаем, – фонды, структурные решения зачастую номинированы в валюте. Часто именно на валютную доходность инвесторы изначально ориентированы. Поэтому мы не предлагаем решения, связанные с ожиданием девальвации или роста какой-то валюты. В последнее время вышло немало аналитических обзоров, в которых прогнозируется существенное укрепление рубля. На наш взгляд, если рост курса и произойдет, то в ближайший год он не будет сильным. 20% и выше. Скорее всего, курс рубля сохранится вблизи текущего уровня.

– В каких валютах держат сбережения клиенты сегмента private?

– Классика российского рынка с точки зрения инвестиций – это две ключевые валюты: доллар и рубль. Евро также присутствует, но эта часть сбережений инвесторов в основном предназначена для текущих трат и путешествий. Валюты других стран возможны в рамках инвестиций в суверенные или корпоративные долги emerging markets. Однако, как правило, эти вложения хеджируются от курсовых рисков. Причем в подавляющем большинстве случаев мы не самостоятельно хеджируем эти риски с помощью финансовых инструментов. Мы сознательно отдаем предпочтения фондам, где валютный риск уже захеджирован. Чтобы инвестор получал доходность в той валюте, которая ему интересна с точки зрения долгосрочных сбережений. Чаще всего это доллар.

– Что это за фонды?

– В России это ПИФы, на Западе – ETF и взаимные фонды. Другими словами, инструменты коллективного инвестирования. У нас есть определенные критерии отбора таких фондов. Как правило, мы ориентируемся на крупнейшие управляющие компании. В фонде под управлением должно находиться не менее ста миллионов долларов, при этом у фонда должна быть подтвержденная и доступная для анализа история работы сроком не менее трех лет. При анализе мы смотрим, насколько успешно фонд выглядит в своей конкурентной группе, а также на постоянство его результатов. Изучаем историю конкретного управляющего, отвечающего за принятие инвестиционных решений, проверяем, не менялся ли он на протяжении анализируемого периода. Потом общаемся непосредственно с управляющим. Но выбор фонда – все же второй этап. На первом – это выбор классов активов и инвестиционных инструментов.

«Покупаем обычно через иностранного брокера»

– Какова ваша роль в формировании портфеля? Посмотреть на историю фонда я могу и сам, это же открытая отчетность. И купить паи в этом фонде я могу. Зачем мне посредник в лице российской инвесткомпании?

– Конечно, есть люди с серьезным инвестиционным бэкграундом, которые в состоянии сами проводить анализ и взаимодействовать с фондами. Но есть также большая категория людей, у которых не хватает времени и специализированных знаний, для того чтобы все факторы принять во внимание и квалифицированно оценить потенциал и риск предстоящих инвестиций. Они обращаются к консультантам, чьей профессией  и сферой деятельности как раз и являются инвестиции. Количество финансовых инструментов и фондов достаточно велико, поэтому их отбор – во многом техническая, но достаточно серьезная и кропотливая работа.

– То, что обычно покупает инвестор, – это какая-то, условно говоря, нота УРАЛСИБа? Или это пакет из продуктов других эмитентов?

– Сейчас УРАЛСИБ сам не эмитирует структурные продукты. У нас был такой опыт, несколько лет назад банк выпустил структурные облигации, но в целом мы придерживаемся другой стратегии. У нас есть команда, которая придумывает концепцию инвестиционной идеи, а также подбирает базовые активы, структуру, которые интересны в текущей рыночной ситуации.

– То есть вы работаете как консультант и брокер, правильно?

– Как консультант. В дальнейшем мы привлекаем контрагентов – брокеров и банки, у которых мы эту структуру непосредственно покупаем. Сравнивая их цены, мы выбираем наиболее привлекательный вариант. Покупаем обычно через иностранного брокера или у западного банка-эмитента, поскольку наши клиенты, как правило, не хотят принимать на себя риск российского контрагента. УРАЛСИБ в этом взаимодействии выступает как консультант. Причем консультант комплексный, потому что зачастую вопросы инвестиционного порядка тесно переплетены с налоговым и валютным законодательством.

– Какой у вас порог входа в private bank?

– У нас классический вариант, который ни разу не менялся. Это миллион долларов. Важно отметить, что мы учитываем все средства, по отношению к которым выступаем консультантами, а не только то, что клиент размещает в Банке УРАЛСИБ. Активы также могут находиться в других финансовых институтах по всему миру.

– Насколько активны сейчас российские долларовые миллионеры в инвестиционном плане?

– Если бы вы у меня спросили об этом в октябре, я бы сказала, что они очень осторожны. Тогда хайнеты крайне неохотно принимали решения о вхождении в какие-либо инвестиции. Но буквально с середины ноября ситуация кардинально изменилась: мы фиксируем поток сделок. Я связываю это с тем, что появилась определенность в вопросе выборов президента в Штатах. Сам же подход к риску в сегменте private banking достаточно стабилен: инвесторы редко выбирают рискованный спекулятивный подход, как правило, они ориентируются на инструменты либо с гарантией, либо с очень низким риском.

– Буквально лет 10 назад 90% средств клиентов российского сегмента private banking приходилось на депозиты. Как сейчас?

– Это уже давно не так. По нашим подсчетам, примерно 60% портфеля клиентов УРАЛСИБ | Private Bank приходится на инвестиционные инструменты. Из них около 10% – вложения непосредственно в акции, остальное – консервативные продукты, структурные решения.

– Сколько приходится на российские активы? Какие риски там видят состоятельные клиенты?

– В российских активах размещают примерно четверть объема инвестиционного портфеля. С точки зрения качества и стратегической долгосрочной стоимости многие российские активы являются крайне привлекательными. Об этом говорят и зарубежные управляющие, и фонды. Они постоянно отмечают, что российские активы крайне интересны, но сохраняется риск того, что активы потенциально могут быть заморожены и стать неликвидными. Это ограничивает приток средств на российский рынок, являясь ключевым сдерживающим фактором.








Также в рубрике

  • Следственный комитет (СК) выступает за ужесточение уголовной ответственности для физических лиц за неуплату налогов. В частности, ведомство намерено уровнять сроки давности за данные правонарушения для индивидуальных правонарушений (ИП), так и для юридических лиц.
    Налоги18 января 2021, 14:50
  • Управляющий активами «МКБ Инвестиции» Михаил Поддубский полагает, что в среднесрочной перспективе фондовый рынок восстановит справедливость относительно недооцененных акций компаний «старой экономики», в первую очередь сырьевых. Однако частному инвестору, желающему заработать на этом тренде, нужно быть готовым к тому, что придется ждать несколько лет.
    Интервью18 января 2021, 13:00
  • Мемориальная доска с известными словами его героя из фильма «В бой идут одни „старики“» появилась на киностудии в год столетия Алексея Макаровича.
    Персоны18 января 2021, 11:35
  • Рамочным договором (договором с открытыми условиями) признается договор, определяющий общие условия обязательственных взаимоотношений сторон, которые могут быть конкретизированы и уточнены сторонами путем заключения отдельных договоров, подачи заявок одной из сторон или иным образом на основании либо во исполнение рамочного договора (п. 1 ст. 429.1 ГК РФ).
    Российская экономика16 января 2021, 11:00
  • План избранного президента США включает 160 млрд долларов на вакцинацию и 1 трлн долларов на помощь семьям, в том числе прямые выплаты по 1400 долларов.
    Мировая экономика15 января 2021, 20:25