Константин Ордов: «Кризис – созидательное разрушение, но Россия свой шанс не использовала»

Согласно отчету Росстата, падение ВВП России в минувшем году составило 3,1%. Как уточнил, выступая на этой неделе в Госдуме, глава Минэкономразвития Максим Решетников, данное падение оказалось существенно ниже прогнозов, представленных ранее.
Интервью / 11 февраля 2021, 12:30

Как сообщил министр в рамках «правительственного часа», в сложных условиях, в которых оказалось мировое сообщество из-за пандемии COVID-19, экономика России показала наибольшую устойчивость. Во многом на этот результат повлияли вовремя введенные правительством санитарно-эпидемиологические ограничения и меры поддержки граждан и бизнеса.

Действительно ли показатель падения ВВП в 3,1% хорош, или он мог быть еще меньше? – Этот вопрос «Финансовая газета» адресовала доктору экономических наук, руководителю департамента корпоративных финансов и корпоративного управления Финансового университета при правительстве России Константину Ордову.

– Я думаю, что это можно отнести в заслуги правительства. Но заслуга связана не с феноменальным объемом беспрецедентной прямой помощи, которую мы видели в Соединенных Штатах Америки и других развитых странах. Заслуга в том, что удалось пролоббировать внутри правительства целесообразность и необходимость дополнительных расходов на поддержку экономики, и то, что какие-никакие средства были потрачены на прямую помощь гражданам, какие-то дополнительные социальные выплаты, помощь безработным.

Опять же, надо отметить, что и Банк России сыграл гораздо большую роль в этом вопросе, чем Министерство экономического развития, понизив ключевые ставки и купировав банковский кризис, который назревал. И это, на мой взгляд, даже больше поддержало экономику, чем те меры от правительства, которые измерялись триллионами рублей: раньше такие суммы мы видели лишь в рамках госпрограмм, а теперь узнали, что эти госпрограммы были частично перекроены под решение насущных задач и проблем.

Еще во втором квартале, глядя на все, что происходит, мы понимали, что падение экономики составит, скорее всего, 7%. Потом, в третьем квартале, нам казалось, что оптимистичным было бы 5%. К концу третьего и началу четвертого квартала для нас даже не реальным, а именно оптимистичным было падение в 4%. Даже в декабре мы еще гадали – будет ли 3,5% или это тоже слишком оптимистично.

Но, тем не менее, по итогу года мы вышли на эти 3,1%. Так что, если бы не поддержка правительства, мы бы эти 5% все же увидели.

 По данным экспертов ООН, мировая экономика в прошлом году обвалилась на 4,3%. Получается, что Россия с ее показателем на уровне 3,1% впереди планеты всей? Насколько корректно сравнение этих показателей?

– Утверждать, что «впереди», довольно трудно. Дело в том, что наша экономика не в полной мере отвечает структуре самых передовых экономик развитых стран. В процессе кризиса всегда какие-то страны, какие-то структуры экономики выигрывают, какие-то проигрывают. Так, в Америке по итогам второго квартала экономика упала больше, чем на 30%, в Европе – почти на 40%, в Англии – почти на 70%. Китай в первом квартале, а у них все началось раньше, потерял 33% ВВП. Паника была колоссальная, это было беспрецедентно даже по меркам Великой депрессии, которой мы, экономисты, пугаем всех обычных граждан.

А российская экономика, если мне память не изменяет, в годовом выражении во втором квартале, то есть на пике, падала всего на 10%. То есть, если у нас падение, в сравнении с развитыми странами было как минимум в три раза меньшим.

Впрочем, это связано со структурой: у них в ВВП достаточно большую долю занимает сфера услуг, которая пострадала сильнее всего. Ровно с этим у них было желание оказать прямую помощь, чтобы через потребительские расходы этот существенный сектор экономики поддержать. То есть, не прямой помощью частным предпринимателям, а именно через платежеспособный спрос, через потребление.

У нас же сфера услуг не имеет такого веса в ВВП и такого радикального значения, но все падение де-факто было связано с негативной конъюнктурой на сырьевых рынках. Мы с вами увидели, что наибольший отрицательный вклад – падение цен на нефть и газ, падение объемов. В сфере услуг, конечно, тоже – гостиничный бизнес, туризм, транспорт – то есть все те вещи, которые во всем мире пострадали, у нас тоже были не в лучшей форме, мягко говоря, – там падение составило 30-40%. Но поскольку в нашем ВВП эти сферы занимают незначительное место, мы этого особо не заметили.

Но мы тоже увидели всплеск безработицы, увеличение количества граждан за чертой бедности. И, к сожалению, ситуация продолжает негативно развиваться. 

То есть, с одной стороны мы хвалим правительство за то, что показатель в 3,1% – это прекрасно и хорошо, а с другой стороны, наши власти показали нежелание тратить деньги, попридержать. Ведь за этот кризис резервный фонд у нас увеличился. Если все другие страны пытались тратить свои резервы, чтобы купировать кризис, то у нас к этому подошли как-то очень избирательно: резервный фон мы сохранили и преумножили, зато это теперь для нас может аукнуться долгим периодом восстановления.

 По итогам нынешнего года Минэкономразвития предполагает рост ВВП в пределах трех процентов. Насколько оправдан этот прогноз?

– Сейчас – да, мы ожидаем в этом году 3%, в 2022-м – может быть даже 4%, но дальше – 2% и меньше роста ВВП. А такой рост нам даже не позволит сохранить реальные доходы населения.

Так что тут доблесть явилась не какими-то отчаянными попытками действий со стороны правительства и Минэкономразвития, а некими минимально необходимыми шагами, не позволяющими нам рассчитывать на существенный отскок. Шаги эти не связаны с перестройкой и реформированием экономики, переформатированием внутри российской экономики отраслевой специфики.

У нас, вроде как пережили 2020 год и все перекрестились, теперь будем говорить о том, что на фоне других стран – хорошо. Однако США и другие развитые страны в этом году вырастут быстрее, чем мы. У них и так потенциал выше, а нам, чтобы их догонять, надо расти заметно быстрее.

Да и черт бы с ними – догонять. Нам бы для того, чтобы перестать снижать реальные доходы населения, нужны темпы роста достаточно большие. А в результате вот такой экономии средств резервного фонда, мы не заложили того фундамента, на котором мы могли хотя бы рассчитывать на какое-то качественное изменение российской экономики.

Кризисы нам даны не только для того, чтобы мы падали в обморок и бегали с выпученными глазами. Кризисы – это созидательное разрушение. С рынка должны уйти компании и отрасли, которые не отвечают современным тенденциям и веяниям, технологическому укладу – мы с вами переходим в цифровизацию; которые не достаточно эффективны, а им на смену должны прийти молодые бизнесы современной экономики, способной более эффективно действовать, создавать новые рабочие места.

Мы видим, что некоторые изменения у нас, конечно, происходили, но было это очень точечно, несистемно, и с точки зрения государства мы не увидели ничего, кроме каких-то негативных слов о том, что налоговое бремя нужно увеличить. По сути, в прошлом году мы увидели, что единственное, что хоть как-то поддержало доходы бюджета, это были налог на доходы физических лиц, социальные отчисления с заработных плат и т.д. То есть де-факто основой экономики остаются граждане, а бизнес и сырьевая рента – очень волатильны.

И в этой связи каждый раз, оборачиваясь на минувший 2020 год, начинаешь понимать, что отдавая должное правительству за все сделанное в период пандемии, тем не менее, можно упрекнуть власти в упущенных возможностях. Кризис нам давал эти шансы, чтобы иначе взглянуть и на экономическую программу развития России, может быть, внести некие реформы в налоговую систему, в пенсионную.

Это было время, когда мы готовы были бы согласиться с какими-то радикальными предложениями, но их не последовало. И, тем самым, банальное восстановление российской экономики в 2021-2022 годах будет исключительно связано с конъюнктурой на сырьевых рынках. Нефть восстановится, снимутся ограничения по нашему топливно-энергетическому комплексу, мы снова начнем поставлять газ в полном объеме в Европу, цены на него опять же если увеличатся, то вроде бы и российская экономика восстановится. Однако это не тот путь, который может радикально, и как мы хотим изменить уровень оплаты труда, качество жизни, уровень пенсионного и социального обеспечения.


Теги:
Поделиться в соц.сетях:




Также в рубрике

  • Ключевым вопросом проектного финансирования становится господдержка низкомаржинальных проектов в регионах. На минувшей неделе на площадках Минстроя РФ обсудили программы субсидирования низкомаржинальных проектов жилищного строительства.
    Госрегулирование9 апреля 2021, 21:21
  • Бывают ситуации, когда ты платишь страховой, а не она — тебе. В каких случаях такое возможно и что нужно сделать, чтобы «не попасть на деньги».
    FinПросвет9 апреля 2021, 19:27
  • Меньше чем через год начнется тестирование цифрового рубля. Об этом заявила первый зампред ЦБ РФ Ольга Скоробогатова, представляя концепцию «третьей формы национальной валюты». До конца 2021 года регулятор создаст прототип платформы е-рубля. Весь 2022-й отводится на ее испытание, после чего будет сформирована дорожная карта внедрения новой валюты. Но ряд условий, на которых будет обращаться эта валюта, Банк России уже определил.
    Госрегулирование9 апреля 2021, 16:20
  • Индекс Мосбиржи начал тестировать сильную поддержку, пробой которой спровоцирует усиление продаж. Рубль возобновил снижение на не очень хорошем внешнем фоне и в преддверии выходных.
    Рынки9 апреля 2021, 15:40
  • Сложное и дорогостоящее лечение может обойтись в сотню тысяч рублей, а то и больше. Часть расходов на высокотехнологичное лечение можно вернуть за счет налогового вычета. А если еще сэкономить на кешбэке и грейс-периоде по кредитной карте, получится тройная выгода.
    PROденьги9 апреля 2021, 15:01